Страница 8 из 265
- Вчера обедал в трусах, я видела!
- Я же один был! – возразил я.
- Представь, что мы тебе не чужие, - наглаживая мою одежду, предложила Анка.
- А мама? – спросил я.
- Что, мама? Ты ей нравишься, мы не сторонники строгого этикета. Когда жарко, я дома голышом хожу.
- При папе?! – поразился я.
- Не, при папе в плавочках. А на природе купаюсь голышом, если никого больше нет. И в баню вместе ходим. Знаешь, номера отдельные есть? – я кивнул. Знаю, конечно. Мы с папой иногда в отдельный номер ходили. Чаще в парную, конечно. Я вздохнул. Анка подозрительно глянула на меня, но промолчала.
- Можно померить? – спросила она, выгладив мою одежду.
- Меряй, не жалко, - согласился я. Анка отвернулась, скинула сарафан, оставшись в белых плавках, накинула футболку и уверенно натянула шорты. Застегнув ширинку, повернулась ко мне. Я стоял, разинув рот. Только это было не всё. Анка взяла с кровати белую кепку с большим козырьком, убрала под неё волосы.
Передо мной стоял мальчик. Даже сосочки не выпирали сквозь тонкую ткань, футболка было великовата для неё, да и жарко было, не топорщились.
- У меня есть идея! – расплылась она в улыбке. Постояв, снова переоделась.
- Хочешь, одевайся, - равнодушно сказала она. – Только смотри, не поставь пятно. Может, лучше в трусиках? Смотри, нас не дождались! – на самом деле, взрослые уже заканчивали ужин.
- А твою одежду я пока оставлю у себя, ладно? – попросила девочка.
- Ладно, - согласился я. – Всё равно я её не ношу.
Бабушка наложила нам пюре с котлетами и ушла, хлопотать по хозяйству. А мы неспеша набивали животы вкусными котлетами, запивая простоквашей. За молоком я ходил к соседке, часть молока прокисала, превращаясь в простоквашу. Её я любил больше кефира.
- Ань, ты любишь простоквашу? – спросил я, думая, что мы уже друзья.
- Нет! – скривилась она, делая крупный глоток. – я мороженое люблю.
- Ну, мороженое и я люблю!
- А поехали в город со мной? – предложила Аня. – Поедим мороженое, сходим в кино.
- Какое кино?
- Любое, какое будут показывать. На дневной сеанс!
- Понятно! На вечерний нас не пустят.
— Это тебя не пустят, ты ещё маленький!
- А ты большая! – хмыкнул я.
- Конечно большая! У меня уже сиськи есть! И волосики растут! – я скривился.
- Подумаешь! Не, не поеду, - скис я.
- Обиделся, что ли? – спросила Аня.
- В кино мне одеть нечего. У меня только штаны от школьной формы есть, да шорты. Не в трусах же идти?
- Иди в шортах. Красиво и полезно мальчикам в коротких штанишках бегать.
- Ты откуда знаешь? – подозрительно спросил я.
- Знаю! Мама рассказывала, что ваши штучки нельзя перегревать, должны постоянно проветриваться. А то, когда вырастешь, детей не будет! – Анка показала мне язык. Мне стало неудобно, оттого что девочка знала больше моего про мальчиков. Наташе я верил, если Анка не выдумывает ничего. О том, как ухаживать за своими органами, мне ни мама, ни папа не рассказывали, а сейчас я уже сам мылся, только содержал в чистоте попу и писюн. О перегреве впервые услышал.
- Ладно, не красней! Придумаем что-нибудь! Папа скоро заберёт машину из ремонта, мы будем ездить иногда в город. Попросимся с ними. Может, у тебя дома что есть?
- Нет, мне пока домой нельзя.
- Почему это? – удивилась Анка.
- У меня родители по-новому выстраивают отношения. Я им мешаю.
- А-а-а, - протянула Анка, и вздохнула, помрачнев.
- Аня! – позвала девочку мама. – Иди мыться!
- Нам баню истопили! – обрадовалась Анка. – Пойдёшь с нами?
- С вами? В баню? – изумился я.
- Ну да! Помоемся вместе!
- Да ну тебя! Всё-то тебе шутки шутить!
- Я серьёзно. Только надо у мамы спросить.
- Прекрати. Всё равно не разрешит. Наташа взрослая девушка, не захочет она со мной вместе в баню пойти.
- Наташа? Ты влюбился в мою маму? – поразилась Анка. - Ну, дела! Смотри, папа у нас очень ревнивый!
- А ты очень на маму похожа! – буркнул я.
- Правда? – Анка вдруг покраснела и быстро встала с табуретки. – Пока! До завтра!
В баню я сходил один, перед тем как бабушка пойдёт. Сменил единственную одёжку на чистую.
После бани попил горячего чаю с мёдом, почитал книжку и лёг спать.
На следующее утро встал поздно. Когда уже сел за стол, бабушка сказала, нет хлеба. Дала мне рубль, и я двинул в магазин.
Возле магазина на лавочке нашёл Анку, горько плачущую.
- Что случилось, Ань? – сел я рядом, обняв девочку за плечи.
- Деньги потеряла! Мама дала мне три рубля, а я их потеряла!
- Стоит ли плакать? – удивился я. – Может, поищем?
- Я уже искала! Наверное, их уже кто-то нашёл!
- Ну и что? Мама не будет сильно ругаться!
- Ты не понимаешь! Если я такая растеряша, меня одну никуда не отпустят! Ы-ы-ы!
- Дело поправимое! – взбодрился я, подумав о нашем будущем походе в кино. – Я видел, в Городе играл один скрипач, и ему бросали монетки в футляр скрипки! Вот и мы сейчас устроим концерт, и вернём деньги! А то и заработаем на конфеты!
- Ты умеешь играть на скрипке? – удивилась девочка до того, что даже слёзы высохли.
- Нет, не умею. Могу петь жалостливую песню. А ты что умеешь?
- Могу акробатические номера исполнять.
- Я сейчас сбегаю домой, на чердаке видел детскую гармошку. На ней буду играть, и песню петь.
Я рванул было, домой, Анка придержала за локоть:
- Принеси какой-нибудь половик. Не на земле же выступать! – я согласился, и со всех ног кинулся домой.
Незаметно проник на чердак, достал гармошку и половик, вернулся к магазину.
Критически осмотрел Анку. Девочка была одета в обтягивающие чёрные штанишки до колен и такую же футболку. Не очень на беспризорницу похожа. То ли дело я! В растянутой голубой майке и чёрных семейных трусах!
Я бросил кепку на землю, туда же положил рубль, как будто предыдущее пожертвование, сел на крылечко и запел:
- С детства я по приютам скитался… - из «Республики ШКИД», если кто помнит. Анка старательно танцевала на коврике, садясь на шпагат, поднимая вертикально ножку. Я был в обалдении.
Гармошка визжала, я пел, напротив нас стояли два малыша, лет по семь. Один задумчиво ковырял в носу, другой просто сунул палец в рот.
Прохожие начали сыпать мелочь. Правда немного, н всё же набрать «трояк» возможность была.
Зрителям наше выступление очень понравилось, особенно мужчинам, ожидающим, когда подвезут портвейн. У них лишних денег не было, зато задорно хлопали в ладоши, заставляя женщин бросать монетки в шляпу.
- У них родители, наверное, такие же алкаши, как и вы! – раскричалась одна из женщин. – Вот и приходится бедным деткам побираться, на пропитание! Вот и отдайте ребятам деньги, а не пропивайте!
- Аня! Сергей! – услышали мы крик Натальи Кирилловны, и мне захотелось побыстрее удрать. – Вы что здесь делаете?! А ну, стоять! – Наташа больно ухватила меня за ухо, заметив мою попытку к бегству.
- Вы что здесь устроили?! Прибегает соседка, и кричит, что тебя цыгане похитили! – обратилась она к дочке.
- Девушка, не ругайте детей! Они так классно выступали! – встали на нашу защиту мужики. – Пусть ещё споют, мы заплатим! – мужчины щедро сыпанули в шляпу несколько копеек.