Страница 60 из 265
Выбежал из ванной. Миша посмотрел на меня с восхищением.
- Я приготовлю что-нибудь, - смущаясь, сказал я, - картошку пожарю, что ли?
- А ты умеешь? – с подозрением спросил мальчик.
- На костре уху варили, в походе, картошку запекали, - смутился я.
- Ладно, почисти картошку, я сам пожарю, - смирился мой друг. Я чмокнул его в щёчку и убежал, картошку чистить и чай греть. На всякий случай выглянул в окно, увидел, к нашим велосипедистам какой-то мужик пристаёт.
- Миш, подойди, глянь, - позвал я парня. Миша неохотно подошёл, глянул.
— Вот чёрт! Ещё велики отберёт! – заругался мой друг, побежал в прихожую, я за ним.
Выбежали во двор, подошли к ребятам.
- В чём дело? – спросил Миша, подходя к ребятам, грустно стоявшим рядом с мужчиной.
- Чьи велосипеды? – спросил мужчина.
- Наши, - говорим мы с Мишей. Ребята подтверждают. Кстати, вижу, Коля уже падал, штаны в пыли.
- Документы есть? – строго спросил гражданин.
- У папы, - вспомнил, что не взял у отца документов.
— Значит, нет, - довольно сказал мужчина. – Эти велосипеды украли у меня. Я их забираю.
- Покажите документы! – в свою очередь спрашиваем мы.
- Я не обязан перед всякой мелочью отчитываться! – нагло заявляет мужик, пытаясь отобрать велики.
- Миша, я узнала его! – осеняет меня. – Это тот мужик, похититель велосипедов! Держи его, я сбегаю за милицией!
- Что за похититель? – спросил Миша, заступая дорогу мужику.
- Помнишь, Коля, этот негодяй отбирал велики у детей, они за ним бежали, а он заманивал ребят в развалины, и там мучил их? Двоих убитыми нашли! Изуродованных!
- Мама говорила! – побледнели девочки. – Коля, я знаю, где участковый, побежали! – и дети исчезли.
— Это не я! – затрясся гражданин, тоже побледнев. Хотел вырваться, но Мишка подсечкой сил его с ног.
- Не я это был! Я только велики! – Миша пробил ему двоечку в грудь, я врезал, от души, по яйцам.
Мужик взвыл и замолк, потом заплакал:
- Отпустите меня, я больше не буду…
- Будет, будет! – не поверил я.
Милиционеры, с ребятами во главе, уже бежали к нам.
- Саша! Ты уже преступников задерживаешь! – улыбнулся мне Всеволод.
- Да, дядя Сева, вот, похититель велосипедов.
- Пошли, ребята, показания будете давать.
И тут я понял весь ужас положения, в который попал. Начнут выяснять имя, фамилию, пол, возраст.
- Нет, я не могу. И Миша не может… У нас там картошка жарится! Мама придёт, с её разрешения только… Ребята вам всё расскажут!
- Да! – храбро встала на мою защиту девочка. – Саша только приехала, ничего здесь не знает! Мишу тоже первый раз видим, они приехали на великах, дали нам прокатиться! А этот… Хотел отобрать у нас, вот! А Саша и Миша их задержали!
- Хорошо! Саша, где тебя искать, если что?
- Здесь, в 24-й, - сказал я, дрожа. Миша обнял меня, удивился.
- Вы испугали Сашу! – укоризненно сказал он Севе. – Аж дрожит!
- У нас там пожар сейчас будет! Пошли, Миша! – я взял свой велик, повёл домой. Лучше закатить в квартиру, чем оставлять во дворе. Опять кто-нибудь позарится. А мне лучше не высовываться.
Мишу тоже не стали задерживать, а мальцы, довольные, пошли давать показания.
Мы заволокли велики в квартиру, поставили у стены. Я сползла по стенке вниз.
- Саша, что с тобой? – обеспокоился Миша.
- Ничего, сейчас, подожди, успокоюсь.
Миша тогда взял влажную тряпку, начал протирать машины, с тревогой поглядывая на меня.
Придя в себя, я пошёл чистить картошку.
- С тобой всё в порядке? – подошёл друг на кухню.
- Да, теперь всё хорошо. Лучше поцелуй меня.
Миша улыбнулся, чмокнул в щёчку, пошёл дальше собирать шкаф, уже в спальне.
Хуже нет, обмана. Второй раз обманываю, второй раз чувствую себя гадко. Но признаться сейчас? Это выше моих сил. Всё равно уедет за тридевять земель! Будет писать? Может быть, сначала. Анка не спешит писать, наверное, забыла давно о мальчике Серёжке.
Пока начистил картошки, Миша поставил шкаф. Поистине, золотые руки!
- Принимай, Сашенька, работу! – вошёл он на кухню. Я помыл руки, прошёл в спальню.
- Уже с дверцами! – восхитился я, заглянул внутрь, увидел, что и с полками всё в порядке, покрутился перед зеркалом, проверяя, в порядке ли всё у меня. Миша обнял меня сзади, накрыл губами шейку. Я даже замер от счастья. Повернул к себе, смотрел на меня, с улыбкой, я опять потянулся к нему, прикрыв глаза. Это невозможно! Я даже с Анкой такого не испытывал! И вообще, мы мало с ней целовались! Слишком мало!
- Пошли обед готовить! Жрать охота! – оторвался от меня Миша. Я вздохнул, с разочарованием. Всё бы ему жрать!
- Скорее, ужин, - ответил я. – Скоро мама придёт! – со страхом вспомнил я. – А у нас не прибрано! Мусор от шкафа и упаковки, надо протереть пол! Я пойду, выброшу мусор!
- Подожди, Саша, лучше я. Вдруг, мама придёт, а тут я, один. Лучше пол протри.
Я согласился. Взял веник и стал подметать, собрали крупный мусор, собрали всё в ведро, объяснил мальчику, где мусорка, сам принялся, в который раз, за мойку пола.
Вернулся Миша, помыл руки, стал заниматься ужином.
Как раз домыл пол, вымыл грязные шины у великов, протёр сами велики до блеска, и тут пришла мама.
- Мама! – попытался обнять её, с тряпкой в руке.
- Ты куда?! – воскликнула мама, отпрянув.
- Мам, ничего не говори! У меня гость! Мама! – сделал я страшные глаза. – Сегодня я девочка! Саша!
- Ничего не поняла! Пусти, дай в туалет сходить!
Не знаю, слышал, что Миша или нет, из кухни не выходил, оттуда слышалось громкое шкворчание картошки.
Мама вышла из ванной, вопросительно посмотрела на меня, на два велика в прихожей.
- Рассказывай. Саша.
- Мама, я подружилась с мальчиком, его Миша зовут. Он сейчас на кухне, ужин готовит, проголодался, пока шкаф собирал нам.
- Шкаф? Взрослый мальчик?
- Да, уже восемь классов кончил.
- А это что? – показала мама на велики.
- Велики. Мама! Ты меня слышишь?!
- Да слышу я тебя! Может, дашь пройти?
- Дам, только не выдавай меня! – трагическим шёпотом попросил я.
- Хорошо, позже поговорим, - сурово пообещала мама, - так откуда велики?
- Один папа подарил, второй Мишин.
- Здорово! Откупился, значит! Хорош отец!
- Мама! Причём здесь отец?!
- Пусти! – мама разулась, прошла мимо меня, обдав приятными духами. Я опомнился, вылил грязную воду из ведра, прополоскал, стал мыть тряпку. С ужасом ждал, когда войдёт Миша и скажет:
- Ну ты и враль! – и уйдёт, навсегда, со своим великом и мерзостью в душе. Мне захотелось плакать от стыда и бессилия что-либо исправить.
Тут вошла мама, посмотрела на меня, приунывшего, покачала головой.
- Долго тебя ждать? Мой руки, пойдём ужинать.
Я тщательно вымыл руки, поплёлся за мамой.
- Не ругайте Сашу, Нина Павловна! – Миша быстро подошёл ко мне, прижал к себе. – Во всём я виноват!
- В чём ты виноват? – устало спросила мама. – Давайте уже поедим, я умираю с голода!
- Я люблю со сковородки есть, а вы? – спросил Миша, подбегая к плите.