Страница 205 из 265
- Папа сказал, что ты с ним хочешь сегодня побыть. Я тоже хочу, но не знала, что ты с папой, ты же сказал, что занят, вот и пригласила Костю… - сбивчиво, с всхлипами, объясняла девочка.
- Прости, оделась во все твои подарки, опять…
- Я рад, что они тебе нравятся, - мягко сказал я, хотя негодовал по поводу того, что надевает моё, на свидание с Костей. А если бы надевала Костино, к примеру? Тогда, злился бы ещё сильнее, наверное.
- Сашенька, тебе надо пойти домой, привести себя в порядок, а мы с папой съездим в парикмахерскую.
Потом поговорим с ним, как жить дальше, а ты придёшь ко мне в гости, после обеда. Хорошо? И вам хорошо, и нам, с папой. А потом мы с тобой вместе до вечера будем гулять. Согласна?
- Саша, ты самый лучший выход придумал! После прогулки я переоденусь, потому что к вечеру прохладно будет, и приду к тебе!
С тяжёлым сердцем отправился я с папой на прогулку. Честно говоря, надеялся, что Сашенька выберет меня. Я не знал планов папы, поэтому считал, что Сашенька окончательно выбрала дружбу с Костей.
Мы с папой молчали. Он хотел поговорить со мной в каком-нибудь месте, уютном и наедине, мне хотелось только, чтобы скорее съездить, постричься, и вернуться домой, дождаться Сашеньки. Конечно, она придёт вместе с Костей, если бы не рука, я бы её провожал сам, а то, какой из меня защитник?
Мы сели в автобус, папа посадил меня на места для инвалидов, пусть кто-нибудь вякнет, я видел, что папа на взводе. Почему-то переоделся. Почему знаю? Папа пахнул «шипром», а рубашка пахла утюгом, то есть. Только что сменил рубашку. Может, потому что в той жарко показалось.
До нашего бывшего дома пришлось ещё раз пересаживаться, постояли в очереди на автобусной остановке, папа придерживал меня за плечо, старался, чтобы меня не толкали.
Наконец, доехали до нашего бывшего района.
- Папа, может, зайдёшь в нашу бывшую квартиру? – спросил я, просительно заглядывая папе в лицо, взяв его за руку.
- Зачем? – без улыбки спросил папа.
- Там одна девочка живёт сейчас, Надя. Я попросил её переслать мне письмо, если будет, от моей подружки, Ани… - я засопел, увидев усмешку, мелькнувшую на губах папы.
- Сам боишься зайти?
- Боюсь. Она меня не любит, в моего друга Лёшку влюблена. Спроси и всё.
- Ладно, посиди здесь, на лавочке, – папа ушёл. Не было его минут 25, я уже заждался, когда он вышел из подъезда.
- Не было тебе письма, - сказал он, что, пошли в парикмахерскую?
- Пошли, - потерянно сказал я.
- Что, на Сашку обиделся, что ли? – спросил папа. – Не обижайся, это я попросил её, чтобы она оставила нас вдвоём сегодня.
- Зачем? – спросил я, чувствуя, какая тяжесть сваливается с плеч.
- Могу я когда-нибудь с сыном поговорить? Сейчас зайдём в парикмахерскую, потом сядем в каком-нибудь кафе, и поговорим, как отец с сыном.
- Хорошо, - одними губами ответил я, опять взяв папу за руку. Папе это нравилось, я чувствовал.
В парикмахерской была очередь из лохматых подростков. Папа поговорил, с улыбкой, с знакомой девушкой, мастером детских стрижек, и она согласилась меня постричь, потому что была мастером по девичьим стрижкам. Только меня надо было постричь под мальчика.
Я не стал снимать кнопки, без них меня реально знобило. Надо будет поговорить с психологом, до последних событий не замечал такого за собой. Я же колечки носил, и ничего, нормально.
- Какую стрижку тебе сделать? – спросила мастер девичьих стрижек. – Обновить старую, каре?
- Нет, полубокс, как раньше, только маленькую чёлочку спереди.
- Под мальчика, что ли? – удивилась девушка. – Волосы не жалко? Думаешь, отрастут до лета?
- Всегда отрастают, я здесь каждую осень стригусь. Недавно меня постригли, а то уже ниже лопаток были, косички заплетали.
- Да, тебе пошли бы косички. Впрочем, к твоему лицу и форме головы любая стрижка пойдёт. Ладно, если тебе не жалко себя уродовать, постригу под мальчика. Мода, что ли такая у вас? – и принялась клацать ножницами.
- А вот мальчишеская одежда тебе совсем не идёт, - заметила девушка, - прямо мешком сидит. Или на заказ шей, или в унисекс одевайся, - советовала она, как будто я сам не знал, что мне идёт.
В результате, если не считать, что в ушах сияли «глазки», я стал похож на мальчика.
Теперь в театре мне делать нечего, там Сашенька уже примерила на себя мою роль, говорят, неплохо справляется. А мне пора забыть, как страшный сон, свою роль избалованной девочки, окунуться в суровый мальчишеский мир. Надеюсь, трогать не будут, пока рука висит, перевязанная.
Папа расплатился, и мы вышли на улицу. На меня с удивлением оглядывались ребята. Теперь, наверное, думают, что я сумасбродная девчонка, с тоской подумал я.
О том, что они смотрят на перевязанную руку, даже не подумал.
- Кушать хочешь? – спросил меня папа.
- Нет, давай, поедем в кафе «Льдинка», там меня будут ждать. Да, а ты не желаешь пообедать? Что-то я не подумал.
- Да, не подумал.
- Папа, ты же взрослый, - поморщился я, - будешь обедать? Я тоже немного перекушу, сегодня я отпустил маму с Сергеем, вряд ли приготовят что-нибудь.
- Отпустил, говоришь? – усмехнулся отец.
- Ну да, спросили, далеко ли собрался, говорю, к папе. Они тогда спросили, могут ли они тоже погулять, а я подумал, почему бы нет? Да, папа?
- Да, сынок. Куда пойдём?
- Хочу в «Русские блины».
- Дорого и далеко. Может, в столовку?
- Да ну её. Устал я в автобусах трястись, с больной рукой, ещё в столовой толкаться, - я вышел на край дороги, проголосовал такси.
- Садись, Сашка! – крикнули оттуда.
- Вы один таксист в городе? – удивился я, просовывая голову в окошко и протягивая руку, поздороваться.
- Смотрю, уже сменила имидж? Теперь Серёжкой будешь?
- Ага. В «Русские блины» подвезёте, с папой?
- Отчего же не повезти, садитесь. Ещё подпишешь мне фотки?
- Подпишу, - вздохнул я, показывая папе, чтобы садился на заднее сиденье. Сам сел на переднее, взял фотки детей таксиста, очень симпатичных девочки и мальчика, подписал, от имени Саши Дальченко.
- Как рука? Заживает? – спросил таксист, выезжая на дорогу.
- Заживает потихоньку. Вчера швы сняли, болела сильно. Сейчас не могу ни спортом заняться, ни в театр сходить, там сестрёнка сейчас занимается, вместо меня.
- Узнавал я, что за ремонт делают в «Ровеснике». Обещают к октябрю сдать.
- Кому сдать? – поинтересовался я.
- Вот об этом не спросил. Думаешь, не вернут?
- Нас уже выперли из одного, где мы мастерили деревянные игрушки для дошкольного детского дома и садиков, так что, даже не уверен, что вернут.
- Надо будет сделать депутатский запрос.
- Вы депутат?
- Нет, бригадир ку нас депутат, вот его и напрягу, а то безобразие какое-то, детей на улицу выгоняют, а потом жалуются, «кто вырастает из наших детей!». Пионерскую организацию совсем запустили. Ты же пионер?
- Пионер, - согласился я.
- А права свои знаешь?
- Какие права? – удивился я.
- Вот видишь, не знаешь. Знаешь лишь обязанности. А ты имеешь право пойти в комитет комсомола, и пожаловаться на ЖЭУ, строителей, да и на сам комитет, спросить, почему они не организовывают ваш досуг? Почему детей выгоняют из детских клубов? И так, загнали в подвалы, так и оттуда выгоняют! Вас же много, а вы всё ждёте, когда руководитель всё для вас сделает! Пришли бы всей толпой, или хотя бы десятком, в комитет, устроили бы там гвалт. Не послушались? В «Пионерскую Правду» писать, в «Комсомолку!».