Страница 199 из 265
- В субботу у меня свидание с мамой Мишки, - сказал я, - в воскресенье с папой. С родным, короче, с биологическим, - еле выговорил я.
- Мишка ещё не уехал? – спросила меня Сашенька.
- Нет. Он нам с тобой на день рождения хочет подарить модель парусника, не подарил, значит, не уехал.
- Мишка может оставить его в мастерской, а сам потихоньку уехать, чтобы не видеть твоих слёз, - логично сказала Вера.
- Да, девчонки, я очень боюсь, как бы не разреветься, - согласился я с ней.
- Ну и разревёшься, что такого? – хотела поддержать меня сестрёнка. – Всё же лучший друг уезжает.
- Ты не понимаешь, - за меня опять сказала Вера, - Сашке сейчас нельзя переживать такие сильные эмоции, только люди все такие злые, так и стараются обидеть мальчика! – Сашенька виновато засопела, осторожно взяла мою руку и заглянула в глаза, чтобы увидеть в них, что я о ней думаю.
Я думал о ней только хорошее. К сожалению, мои самые любимые и родные люди покидают меня. Сначала папа ушёл, потом мама, следующая сестрёнка. У меня защипало в глазах.
- Кушай скорее мороженое! – испугалась за меня Алина.
Выручила меня Сашенька. Она прижалась ко мне щекой к моей щеке, шептала на ушко нежные слова, и я растаял, как мороженое, которое я нервно разминал ложечкой в вазочке.
продолжение следует
Модель испанского галиота мне принесла Лена.
Позвонила утром в дверь, я посмотрел в глазок, моргнул от удивления и побежал одеваться, чтобы девушка не увидела мою мальчишескую цыплячью грудь. Понимаю, что всё равно догадывается, а поди же ты, как-то стыдно.
Девушка вошла, хотела передать мне парусник, но, увидев руку, висевшую на перевязи, спросила, куда пройти. Попыталась скинут босоножки, я сказал: «подожди!», сам опустился на корточки и расстегнул ей ремешки, помог разуться, помогая больной рукой. Честно говоря, мне надо было сегодня на перевязку, но не встретить девушку я не мог. Понял, к тому же, что Мишка уехал, наверное, уже навсегда.
Лена отнесла парусник в мою комнату, мы поставили на стол и молча смотрели на него. Потом сели на диван, Лена притиснула меня к себе. Потом сказала:
- Признайся, ты мальчик? От тебя нисколько не пахнет девочкой.
- А мальчиком? – спросил я, не глядя на девушку.
- И мальчиком, тоже. Ты ещё ребёнок.
- Лен, к чему ты завела этот разговор? – спросил я.
- Чтобы не ревновать к тебе. А то вырастешь, отберёшь у меня Мишку…
- Нет, Лена, он мой друг, не более.
- Не более? – улыбнулась Лена, посмотрев на меня с улыбкой.
- Ну, может, чуть более. Поэтому он не захотел, чтобы я провожал его, чтобы не разревелся там. Потому что, когда он спросил, приду ли провожать его, я сильно задрожал. Миша, скорее всего, понял, что лучше без меня уехать, - сбивчиво объяснил я.
- Понимаю тебя, - вздохнула Лена, - я проводила его, а потом уже ревела, в подушку.
- Будете переписываться? – спросил я, рассматривая свои ногти.
- Обещал написать, когда приедет.
- А до востребования пишешь? – посмотрел я на девушку, подумав, что тоже можно посмотреть на почте. А что мне Аня напишет на конверте? «Сергею Игоревичу, в личные руки»?
- А так можно? – спросила взрослая девушка. – На самом деле! Не успеет приехать, а там уже его моё письмо ждёт! Умница, Сашка! – чмокнула она меня в щёчку. – Какой же ты хорошенький, не могу! – засмеялась Лена.
- Ты куда-то собирался? – спросила она.
- Да, в больницу. Сегодня должны швы снять, - показал я руку.
- Так сильно располосовал? – посочувствовала мне Лена.
- Да, сильно, - кивнул я, думая, в чём пойти. Надел то, что под руку попалось, майку и шорты. А, в этом и пойду!
- Лен, помоги мне рюкзак надеть? – попросил я.
- Так и пойдёшь, что ли? – удивилась девушка.
- А как? – посмотрел я на неё.
- Неприлично, как-то, - оглядев меня, решила девушка, - ходя бы блузку надень, и не подходит такая майка к спортивным шортам.
- А что лучше надеть в больницу? – хмыкнул я.
- Не в больницу, а в поликлинику, наверное, тебе надо, а там всякий народ. Подбери что-нибудь получше, что гармонирует с твоими глазами, ушками и причёской. Дай-ка, причешу тебя… - Лена занялась моей головой. А я стал усиленно думать, что надеть. Вспомнил, что есть у меня костюмчик, который подарила мне Ника, военного зелёного цвета. Шорты с карманами, полосатая рубашка типа «поло». Не жарко и красиво. Только погладить надо.
Так и сделал. С Леной под руку пошёл в поликлинику.
Ещё с вечера мы с девочками обговорили сегодняшний день, у них занятия в школе, перед экзаменами, а у меня в это время самое неприятное – перевязка.
В регистратуре обошлось без эксцессов, тем более, я был повторным, только зря стоял, карточка уже у врача была.
Врач узнал меня, спросил, как себя чувствую.
- Иногда болят руки, - ответил я, - почему обе, не знаю.
- Фантомные боли, - пояснил врач, - организм предупреждает, чтобы ты не перегружал целую руку. Давай, посмотрим, что там у тебя…
На этот раз медсестра постаралась отмочить бинт, чтобы я вёл себя потише.
Когда сняли повязку, мне чуть дурно не стало. Рука синяя, из раны мясо лезет.
- Что это? – брезгливо спросил я.
- Отмершие ткани, что же ещё? – ответил врач. – Швы снимать можно, уже не разойдётся рана, только мешать будут. Пока ещё перевязывать будем, а то знаю вас, начнёте бегать, засоришь, загноится ещё.
- А почему рука синяя? Эта… гангрена, да? – спросил я.
- Сплюнь, дурочка! – сказала медсестра. – Мало рукой работаешь, вот и синяя. Разрабатываешь пальцы? – я покраснел. Забыл совсем!
- То-то же! А то сразу «гангрена, врачи залечили девочку!». Больно? – выдёргивала она нитки.
- Больно, конечно, аж дух в груди захватывает, - согласился я. - Искры из глаз не сыплются, и ладно.
- Молодец, девочка, а то мальчишки вопят постоянно от боли, - я промолчал, гордясь, что тоже терплю.
- Что же это такое теперь будет? – морщась, смотрел я на руку. – Такое безобразие останется? Разрез же ровный был.
- Лучше было бы, если рваный. Ровные разрезы хуже заживают, - пояснил мне доктор, - а мясо засохнет и отвалится. Под ним затянется рана.
- Не, лучше закройте, - сказал я, - а то от меня все друзья разбегутся.
- Ну вот, сегодня уже шутишь, а то, в прошлый раз разнюнилась.
- Вы помните? – удивился я.
- Я каждого ребёнка помню, кого лечил, - вздохнул врач.
Когда мне сделали аккуратную повязку и повесили на перевязь, велев пока не нагружать руку, только пальцы разрабатывать, я вышел и услышал:
- Серёжка! – оглянувшись, увидел мальчишку, который меня в прошлый раз утешал.
- Привет! – улыбнулся я. – Как твой друг? – совсем забыл, как мальчишку звать.
- Нормально, трещина только. Ты как?
- Швы сняли. Так страшно там… - скривился я.
- А ты себе наручи сделай, из тонкой кожи. Знаешь, такие, как у рыцарей. Не видно будет, а потом заживёт всё. Ты в какой класс пойдёшь? В седьмой? В «А» или «Б»?
- Не знаю, - вздохнул я, - может, в «Д», как решат.
- Да ну, у нас девчонок туда не отправляют.
- Я же Серёжка.
- И Серёжек, тоже, - улыбнулся мальчик. Я вспомнил, оба Славки, только с ногой Ярик, а его друг Славка, значит, Вячеслав.