Страница 111 из 265
Сдала, блин!
- Саша! – обратились ко мне все взоры, и попадали на колени, молитвенно складывая руки.
- Если разрешат, то не В ТЮЗе, - ответил я. – Мы, наверное, для своих иногда в клубе собираться, там играть, а вообще, по телевизору обещали показать премьеру.
- Почему Вера решила, что меня послушаются в ТЮЗе, не знаю…
- Но попросить-то можешь? – с улыбкой спросила Вера.
- Мне сказали, разрешают в первый и последний раз, - пожал я плечами. – Посмотрите по телевизору, скажете, стоит ли снова выходить на сцену. Вдруг, не понравится?
От воплей, что обязательно понравится, чуть не оглох. Странно, в клубе их не очень заинтересовало, подавай им ТЮЗ!
А мне куда милее наш полуподвал!
Кстати, меня за мальчика тут не считают? Никто не обращает внимания, даже обидно, только Нина Семёновна называет мальчиком, и то не всегда. К тому же, после заморозки долго ещё ничего не видно. Наверное, в жидкости есть ещё что-то, стягивающее кожу.
Меня девочки так и продолжали провожать домой. Там я ужинал, и почти сразу проваливался в сон.
Эти дни мы усиленно репетировали «Маугли», отложив пьесы для школьного театра, премьеру назначили на день, когда в город возвращаются ребята из пионерлагерей. Мы даём два спектакля. Один днём, для ребят, и вечером, для избранных. Но оба раза зал уже закупили. Неведомым образом весь город уже знал о постановке, даже афиши не успели расклеить. Видимо, первые зрители рассказали своим родным, а если услышали дети, услышали все.
Поэтому последние репетиции проходили уже в театре, под руководством режиссёра детской студии. Нас уже снимали на телевидение, задавали вопросы о пьесе, как мы её придумывали, как начинали. Даже в наш клуб приезжали, снимать, как мы тренируемся, занимаемся фехтованием, просто дружим.
И вот, настал день премьеры. К счастью, мы уже не так сильно волновались, как в первый раз, но мороженого поели, и меня не забыли опять превратить в девочку, потому что папа Ники предупредил, что мама напекла пирогов, наготовила вкусняшек, и ждёт нас. У меня сильно билось сердце, потому что сегодня я увижу, наконец, маминого друга.
Ника сказала, что сегодня я могу остаться у неё на ночь, если захочу. Я задумался. Хотелось бы, но Саша боялась папы Ники. Если он выпьет, начнёт опять лапать меня. Конечно, от меня не убудет, а вдруг заставит раздеться? Потом изобразить что-то из жизни пантеры?
Хотя, наверное, и так придётся это делать, в набедренной повязке или в плавках.
В общем, я не знал, что делать. В таких случаях говорят: и хочется, и колется.
- Ника, - сказал я, со вздохом. – Давай, сначала переживём этот день!
Ника легко согласилась, сама тряслась перед премьерой.
Сцена в ТЮЗе, это не угол в нашем полуподвале. Здесь такие декорации! На заднике сцены быстро меняются огромные картины, постепенно переходящие в сцену, где появляются то джунгли, то поляна со скалой, а то и гремящий водопад!
Всё это подсвечивается прожекторами, создавая лунный свет или яркое солнце. Подсвечивая артистов, тоже получался эффект объёмной картины, хорошего мультика, потому что звери получались очень реалистичные, кое-какие части тела светились в темноте, глаза зеленью, клыки ослепительно-белым.
Режиссёр даже был доволен.
Для детей меня одели в бархатную шкуру, она мне понравилась больше, чем полупрозрачный костюм в обтяжку. Шкура лоснилась, как настоящая.
Перед тем, как поднять занавес, я выглянул в зал. Зал был переполнен, малыши сидели на коленях родителей. И вот, занавес поднялся, я тенью метнулась за кулисы…
Это было восхитительно. Мы превзошли сами себя! Дети смеялись и плакали, родители вместе с ними.
Ребята и девочки играли, будто жили. Операторы с камерами в статичных сценах буквально ползали по сцене, снимая с понравившихся ракурсов. Но они на самом деле были профессионалами, ни разу не помешали играть.
Багиру вообще, хотели украсть со сцены, малыши сбежали от мам, облепили рампу, чтобы потрогать сказку.
Это же не мультик, а живые герои!
В перерывах отдыхали, полулёжа в креслах и на матах, предусмотрительно принесённых помрежем в комнату отдыха.
Успех был оглушительный, я забыл о маме, а когда вспомнил, было уже поздно, занавес опустили, и мы побежали на отдых, а зрители в буфет.
В третьем акте Маугли был уже я, Вера стала пантерой. Её тоже гоняли по пластике, прыгала не хуже меня. Ну, может быть немного не так… Но в третьем и четвёртом акте Маугли был главным героем, Багира второстепенным. А девушкой Маугли была… Угадайте с трёх раз! Угадали! Ника. Она была бронзовой, от загара, немного светлее меня. Мы великолепно смотрелись вместе, она была в полупрозрачном сари, которое падало на пол, когда мы исполняли танец любви. В плавочках и крохотном лифчике, выглядела так заманчиво, что в зале стояла мёртвая тишина пока мы танцевали. Я даже пожалел, что стал девочкой, непонятно было, кто Маугли, мальчик или девочка, хотя я выполнял поддержку. В зале ахали, не веря, что я смогу удержать девочку на вытянутых руках.
Когда спектакль кончился, зал взорвался оглушительными аплодисментами и криками. Дети все сбежались к сцене, чтобы своими глазами посмотреть, что играют настоящие дети, их ровесники, а не взрослые актёры. Взрослые тоже любили такие постановки. Нас вызывали несколько раз. Мы выходили, держась за руки, кланялись.
Зрители просили показать Маугли, его возлюбленную, пантеру и тигра. Не слушали, что две роли выполнял один артист.
Малыша унесли в зал, передавали из рук на руки. Хорошо, на сувениры не взяли набедренную повязку.
Всё это снимали, фотографировали и даже рисовали художники.
Наконец занавес опустили, конферансье успокоил зрителей, и нас отпустили отдохнуть. У нас был ещё один спектакль, для взрослых, где мы выступали уже почти голыми.
Не представляю, как артисты дают по несколько спектаклей в день!
Нас немного накормили, чтобы не расслабились, дали отдохнуть и отвели в спортзал, по нашей просьбе. Отдыхали мы там, играя в дикие игры, почти не переодеваясь, а сняв лишнюю одежду. У некоторых были шкуры, теперь бегали в полупрозрачных плавках, с хвостами.
Оставили до вечера, чтобы потом не собирать. В спортзале стоял стол с напитками, кто хотел, утолял жажду.
Вот такие на этот раз были актёры в ТЮЗе! К счастью, здесь были душ, умывальник и туалет. Гримёры тоже были рядом.
Когда подошло время спектакля, все актёры были уже собраны, готовы выступать. Ну, мы и дали!
На этот раз нас тоже снимали, только не для всех, потому что мы были почти в натуральном виде.
Огни рампы в этот раз светили ярко, и нам зал был почти не виден. Кто там сидел, не знаю, свет не включали. Только видно было, что зал полон, и слышны были громкие аплодисменты и подбадривающие выкрики:
- Браво! Мо-лод-цы! Ура! Жги! Так его!
Даже не верилось, что в зале солидные люди собрались.
Когда всё кончилось, к нам в гримёрку пришли уважаемые люди. Первый секретарь, председатель Горисполкома, их представили, папу Ники я знал, как и другие её друзья.
Нам надарили цветов и подарков, сладостей, редких в продаже.
Первый секретарь Крайкома подарил мне серёжки, колечко и кулон с каким-то тёмным, почти чёрным, камнем, долго целовал в губы, щёчки и глазки.
— Это за роль Багиры! – сказал он.
— Это за роль Маугли! – подарил мне Председатель кинжал с каменьями.