Страница 101 из 265
- Ура! – тихо радуюсь, - Разбитый нос – фигня! Девочка меня сегодня победила, я от неожиданности упал и расквасил нос. Меня не били. Я тебе же говорил, что занимаюсь тэквандо с девочками?
- Когда ты занимался самбо, приходил домой в лучшем виде! – засмеялась мама. – Пошли кушать!
После ужина я заснул прямо за столом.
- Укатали сивку крутые горки! – вздохнула мама. – Тяжёлый какой! – но донесла меня, раздела и бросила на диван.
Утро мне испортили гости.
Пришли двое, женщина и мужчина, когда мама уже ушла на работу. Позвонили в дверь. Глянув в глазок, увидел двоих, лет сорока граждан. Если бы не собирался выйти, не стал бы разговаривать.
- Слушаю вас, - ещё через дверь спросил я.
- Девочка, открой, пожалуйста, нам надо с вами поговорить.
- Я одна дома, посторонних не пускаю. И мне пора идти!
- Мы вас надолго не задержим!
- По какому вопросу? – я уже начал нервничать.
- По поводу нашего мальчика…
- Какого мальчика? – не понял я.
- Которого задержали за нападение на вас.
- И что вы хотите от меня?
- Чтобы вы забрали заявление, - сказал женский голос.
- Кто вам дал мой адрес? – удивился я.
- Участковый.
- Уходите, или я буду в окно кричать, звать на помощь!
- Не надо, мы уходим, только прошу, пощадите нас!
- Почему я должна вас щадить? – удивился я. – Они нас щадили?
- Они ни в чём не виноваты.
- А кто виноват? Может быть, я? – я вспомнил этих парней. Если бы девчонки напали на них, что бы они делали? Я представил себя на их месте. Угомонить рассвирепевших девчонок? Да ну нафиг! Лучше сбежать!
- Вы тоже не виноваты, но можно договориться…
- Я не хочу договариваться, пусть разбирается следствие и суд. Сколько вашему малышу?
- Восемнадцать, ему в армию скоро…
- А мне двенадцать. Вы понимаете?
- Понимаем. Зайдём, когда мама твоя придёт с работы, - непрошенные гости ушли. Я выждал немного, пошёл за великом. В душе возмущался: что за люди! И Севу надо поколотить, чтобы не давал адрес потерпевших. Да, я считал себя потерпевшим!
И, на тебе! Идёт Сева, собственной персоной!
- Сева! – кричу я гневно. – Ты зачем мой адрес дал?
- Кому? – удивился участковый.
- Ко мне приходили родители насильника, требовали, чтобы я забрала заявление!
- Я посоветовал полюбовно с вами разобраться.
- Мне написать на них заявление? – разозлился я. – Что они мне угрожали?
- А они угрожали?
- А что, не могли? Долго ли ребёнка запугать? Пообещать маму убить?
- Что ты несёшь? – начал заводиться Сева.
- Мог бы сначала со мной посоветоваться! Скажи, чтобы не ходили больше! Я занята, устаю очень, ещё насильники кругом! А ты хочешь, чтобы их было ещё больше! – что-то меня понесло, уже начал истерить. Чтобы не наговорить лишнего, нажал на педали.
- Ты опаздываешь! – сердито сказала Ника.
- Да… - я пересказал утренний разговор. Девчонки почему-то не возмутились.
- Может, на самом деле, простить? – спросила Алина.
- Да легко! – сказал я. – Я ведь, на самом деле не девочка, меня не изнасилуют!
- Может, не изнасилуют, но надругаются, изобьют и бросят в канаве. Мало случаев, что ли? – буркнула Ника. – Просто в газетах не пишут и по телевизору не говорят.
- Алина, - обернулся я к девочке, - а что на самом деле было? – Алина почему-то молчала.
- Мы приехали, - сказала Вера, - уже собрались к вам идти, и тут эти, начали знакомиться, как бы. Я говорю, валите, а они хватать нас стали, предлагали повеселиться. Вот и повеселились.
- Сколько им могут дать? – спросил я мрачно.
- Лет восемь могут дать, - сказала Ника, - если изменить показания, на мелкое хулиганство, тогда до года. За изнасилование если посадят, они не выживут в тюрьме, папа говорит.
Я задумался. Остыв, понимать начал родителей. Я же тоже могу так влипнуть, и что будет с мамой? Нет, пока я маленький, дальше колонии не сошлют, хотя учителя пытаются пугать ребят этой же колонией, но маме каково?
- Да они сейчас в больнице, лечатся, - прервала Ника мои раздумья, - выкинь пока из головы, у нас своих проблем вагон.
- Каких проблем? – насторожился я.
- С постановкой, с тобой. Ты видела своё лицо?
- Нормальное у меня лицо, - обиделся я, - меня же красить будут, в чёрный цвет. На лицо маску наденут или покрасят, усы там, ушки…
- Тогда не страшно. Только пока никаких схваток и драк с местными дураками. Вера, Алина, приглядите за Сашкой, у неё просто талант, влипать во всякие неприятности! Сегодня весь день репетиция, тренировка с Мариной Никаноровной, я тоже возьму какую-нибудь роль. Табаки, что ли…
- Сегодня хоть пообедаем? – спросила Вера.
- Надеюсь, отпустят, - пожала плечами Ника.
Купание в озере повысило наше настроение, мы быстро забыли о заботах, разминались, плавали, отдыхали.
- Где твой Миша? – спросила меня Ника, лёжа рядом со мной. Я пожал плечами:
- Не знаю…
- Странная ты девочка, Саша! – провела меня по рёбрам ноготком, я даже вздрогнул. – То оторваться от него не можешь, то знать не хочешь, где он, как он… - я молчал. Почему я должен рассказывать даже любимой подруге, как у меня болит сердце, зная, что он где-то развлекается с девушкой? Друг должен только радоваться за друга. Наверное, Миша тоже радуется, что у меня столько подружек… Хотя, стоп! Не друзей же! Он же не знает, что я мальчик! Поэтому мои подруги для него, нормально. Я глубоко вздохнул.
- Что вздыхаешь? Тоскуешь?
- Ника…
- Что, «Ника»? Я бы хотела, чтобы ты меня полюбил.
- Что толку? – уставился я на неё. - Нам всё равно не быть вместе!
- Я давно в тебя влюблена, только боюсь сама себе признаться в этом, - я смотрел на неё, и не мог понять, какую игру эта хитрая девочка опять затевает. Завлекает? Так я уже в их власти.
Не успел додумать, Ника сказала, что пора в дорогу.
- Может, в столовку? – спросила Вера. – В блины или пельменную? Ну её, «Льдинку».
- А поехали! – легко согласилась Ника, сворачивая на улицу Космонавтов, где мы как-то с папой кушали.
Сейчас я хорошо разбираюсь в улицах, что где находится. На соседней улице чебуречная, на полпути отсюда до школы, где наш театр, блинная.
Нике захотелось пельменей. В рабочий день, между завтраком и обедом посетителей было немного.
Взяв вкуснейших пельменей и немного салатов, перекусили.
- На солёненькое не тянет? – хихикнула Алина, ни к кому не обращаясь.
- Я взял, смотрите, какая селёдочка! – с аппетитом съел я дольку сельди в яблочном соке. Три пары глаз, в изумлении, уставились на меня.
- Ника, а кто кого, вообще-то? – спросила Алина. Девчата почему-то взорвались громким смехом. Ника даже икать начала.
- Ну тебя, Сашка! Когда буду рожать, тебя позову! Скажешь что-нибудь, тут же рожу! От смеха!
- Девочки! Прекратите шуметь! – сердито прикрикнула на нас кассирша. А я так и не понял, над чем они смеялись?
Подкрепившись, мы с Верой сразу почувствовали себя людьми, не знаю, как стонущие от смеха Алина и Ника, поминающие «омежку» и Мишку.
- Я ему дала костюм для омежки, пусть порадуются, - сказала Ника, уже почти серьёзно. Надо будет убедить Сашку… бу-бу-бу…