Страница 62 из 196
— Поехали, — сказал я. — Заодно пообедаем.
— А вдруг они вернутся?..
— Ну, вот ещё.
Первым делом Вероника — должно быть, справляясь со смущением — кинулась рассматривать отцовские книги. Водила пальцем по корешкам, некоторые доставала с полки и листала.
— Шикарная библиотека, — было резюме, — столько интересных книг! Илья Сергеевич их все прочитал?
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он старается следить за тем, что я читаю, а я за его чтением совсем не слежу. Так исторически сложилось. Иди мыть руки, будем обедать.
— Ты распоряжаешься, как хозяйка, — засмеялась она.
На кухне я открыл холодильник, бодро произнёс: «Так-так-так» и достал оставленные родителями бутерброды.
— Давай я тебе помогу. Что надо — нарезать хлеб, почистить картошку?
— Всё уже готово. Только суп подогреем.
— Очень вкусно, — оценила Вероника суп. — Твоя мама готовила? Знаешь, я тоже неплохо готовлю — если хочешь, сделаю тебе мою фирменную картофельную запеканку с мясом. Раз уж я тебя объедаю... Хочешь?
— Конечно, хочу. Только ты меня не объедаешь, а составляешь компанию. Жаль ничего выпить нет — родители всё с собой забрали, а о ребёнке не подумали.
Вероника прыснула:
— Ты забавный! Я тебя таким ещё не видела!
После еды она немного освоилась и даже сделала книксен своему отражению в высоком зеркале в прихожей. «Вероника, — пропела она скрипучим голосом, — ты сегодня выглядишь просто ужасно!». И сама себе ответила, но уже тоненьким голосочком: «Ах, я просто забыла умыться росой с лепестков незабудки!»
— Ты, наверное, здесь… репетировал? — вдруг обернулась она ко мне.
— Что репетировал? — не понял я.
— Что-что… произносить… Ты же говорил, что порепетируешь, помнишь? Или ты не репетировал?
— А-а, — сказал я, — ты про это… Почему же: репетировал. Только без зеркала. В своей комнате.
— У тебя уютная комната, — оценила она. — Ой, рыбки! — она кинулась к аквариуму. — У меня тоже были — шикарные! Вуалехвостки, сомики, гурами… Когда поступила в универ, пришлось отдать — родителям некогда ухаживать… Так где ты тут репетировал?
— Иногда стоял перед окном, иногда ходил по комнате. Но чаще лежал и смотрел в потолок.
— А ты просто репетировал или представлял… кого-нибудь?
— Представлял. Одну знакомую Веронику.
— Здорово! Можно посмотреть, как ты репетируешь? То есть меня как будто здесь нет, а ты просто репетируешь?
— С чего это вдруг?
— Мне же интересно. А если я буду участвовать, то могу не устоять, — объяснила она. — А мы ведь с тобой договорились, да? Но очень хочется посмотреть. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— И ты ещё говоришь, что я странный?
— Что тебе стоит? Ну, хорошо, я немного подыграю. Даже интересно — себя проверить. Давай, говори.
Она встала напротив меня и чуть улыбнулась, как бы показывая, что всё это простое дурачество. Затем переступила с ноги на ногу. Я скрестил руки на груди, представил, будто в левом уголке рта у меня сигарета, и разглядывал её с головы до ног — от блестящих глаз к розовеющей шее, останавливая взгляд на груди и скользя им ниже, ниже. Я чувствовал, как к сердцу приливает сладкая кровь.
— Так вот он ты какой, — медленно выдыхая произнёс я, — так вот он ты какой цветочек… аленький…
На мгновение она закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Потом довольно покивала головой.
— Хорошо, солнышко, очень хорошо. Но и я молодец — видишь, устояла.
— Ну, это мы ещё посмотрим!
Я шагнул к ней, обхватил за талию, и мы начали целоваться.