Страница 171 из 196
— А мы тут Бетховеном балуемся, — я чувствовал необходимость что-нибудь сказать, чтобы затушевать тот факт, что мои ладони всё ещё лежат на Клавиных плечах.
— Вот молодец, давно за инструмент не садилась, — похвалила внучку бабушка и озвучила то, что казалось ей очевидностью, которую сам я в силу общей мужской непонятливости разглядеть не в состоянии: — Это она для вас играет.
— И вовсе не для него, — не оборачиваясь, возразила пианистка. — Мы с Алфавитом испытываем новый способ игры в четыре руки…
Когда вернулись в кабинет, план ближайших действий в голове Клавы обрел чёткость. Деловым тоном, словно речь шла о вещах повседневных и привычных, она мне его изложила: бабуля долго за праздничным столом не засиживается, в начале второго её потянет спать, и завтра у нас будет время до утра — это первое. Второе: я не должен называть её Клеопатрой. У нас немного другой сюжет, и пусть будет Клео — просто Клео. Третье: последнюю ночь Игры ей хотелось провести в моём родном городе: я же не против?
— Если вам так хочется, — произнёс я осторожно. — Только что это даёт?
Ну, как что, пожала она плечами. Я же хотел везти её в гостиницу — пусть один раз так и будет. В отличие от московских платных ночлегов, гостиничный номер в незнакомом городе не вызовет у неё никаких ассоциаций с супружеской изменой, потому что идти в отель в родном городе, где у тебя есть квартира, противоестественно, а на выезде — вполне норм. Сюжет при этом получит достойную концовку: финальная ночь должна отличаться от предыдущих — хотя бы местоположением. К тому же я всё равно собираюсь после завершения эссе ехать домой. Так почему бы не совместить?
— Вообще-то, — сказал я, — гостиница — не то, что мне хотелось. У меня не было других вариантов.
К моему удивлению, сообщница тут же отступила: если её просьба слишком бестактна, то и не надо. Она думала, мне будет приятно показать ей город, где я вырос. Поводить по любимым местам. Наконец, хоть что-то рассказать о себе. А ещё ей очень хочется увидеть моего отца — хотя бы издали. Но лучше — вблизи, чтобы услышать его голос и посмотреть, какой он в жизни.
— Зачем? — я нахмурился. — Для вашей коллекции?
Эта мысль была неприятной.
Для себя, ответила она. Если есть возможность увидеть человека, придумавшего телеграммы с незнакомыми словами, за неё надо хвататься.
— А-а, ладно, — пожал я плечами.
И снова мы смотрели друг на друга в упор. У меня возникло странное ощущение, будто завтра нам предстоит пожениться. Ещё несколько часов назад ничто не предвещало, и вот стало неотвратимым. Оставалось лишь гадать: каким чудом мне это удалось?
— Тогда что? — уточнил я. — Мы начинаем Спектакль?
— Мы начинаем Спектакль, — подтвердила она задумчиво и с затаённым азартом прикусила нижнюю губу. — Да будет театр!