Страница 9 из 80
Глава 4
Пояснительная бригада понадобилась не только мне, но и Летисе. И Вай больше часа втолковывал нам о своей странной задумке:
— Я уже говорил, что почти уверен в этом, — ответил он на вопрос своей невесты. — Я видел сотни потенциально живых попаданцев, но ни один из них не был похож на тебя, Аля. И поэтому я рискнул отправить тебя в наш город, а не в резервацию…
— Куда⁈ — не поняла я.
— В резервацию, — ответил Вая, и пояснил, — ты уже заметила, как жители нашего мира относятся к попаданцам. Вас не любят. И, поверь, на это есть причины. Вы попадаете сюда не совсем целиком: ваши тела остаются в своем мире, а сюда приходит только душа.
Я молча махнула рукой, обозначая свое тело, и вопросительно дернула бровью, мол, что-то ты врешь, черт.
— Это проекция, созданная твоим разумом. И он оказался достаточно сильным, чтобы воображаемое тело обрело настоящую плоть. Именно это отличает потенциально живых от всех остальных. Понимаешь? — Я на мгновение задумалась и кивнула. Это многое бы объяснило. — Но силы разума не бесконечны, и через тринадцать дней плоть начинает терять материальность и превращаться в дым. Зрелище, я скажу тебе не для слабонервных. Проснуться и увидеть, что твоя рука, или нога, или другая часть тела испарилась, так себе ситуация. И попаданцы сходят с ума. Поэтому, из чувства сострадания, их развеивают на тринадцатый день, чтобы не мучить.
Пока Вай говорил, невольно представляла себе картину исчезающих в дыму конечностей. И поняла: я такое уже сто раз видела. Не в жизни, конечно, а по телевизору. А вдруг джины, память о которых сохранилась в наших сказках, такие вот потенциально живые⁈ Ну, вдруг кто-то не попадает в Ад или Рай, а застревает в нашем мире?
— Ужас какой, — передернула плечами Летиса. — Я не знала. Я думала, что их развеивают, чтобы избавить Ад от перенаселения. Все так говорят…
— В этой теории есть доля правды, — кивнул Вай, — за последний век численность людей в их мире выросла колоссально. И потенциально живых стало кратно больше. Раньше к каждому такому попаданцу приставляли куратора, который помогал ему устроиться в нашем мире, и следил, чтобы бедняга не свихнулся раньше времени. Но сейчас у каждого куратора по полтора десятка подопечных. Поэтому мы, негласно конечно, отправляем всех в одно место, которое между собой называем резервацией. Иначе за веми просто не уследить.
— К тому же можно зажилить подъемные, которые им причитаются, — не смогла не ввернуть я.
— Не без этого, — не стал спорить Вай, — но совсем все мы не забираем. Все же им надо где-то жить и что-то есть…
— Значит срок в тринадцать дней выбран не случайно. — Я не спрашивала, но черт кивнул. — Но зачем тогда требования, которые невозможно выполнить? Лучше сразу всех развеять и все…
— Я тоже раньше так думал, пока не появилась ты. Не такая, как все. После после создания материального тела, разум ослабевает. И попаданец становится, ну как бы, — Вай нахмурился подбирая слова, — вяленьким что ли… Тихим, смирным, спокойным… Идет туда, куда скажешь, делает то, что скажешь. Ни о чем не спрашивает, и уж точно ничего не требует. Попаданки рыдают и вешаются на мужчин. Попаданцы не дают прохода женщинам… Считается, что так проявляется половой инстинкт. Мол, разум во что бы то ни стало, желает оставить потомство. Поэтому, когда ты начала орать у меня в кабинете, я немного растерялся. А потом понял, что если у кого и есть шанс подтвердить жизнеспособность, то у тебя. И отправил сюда, а не в резервацию.
— Но ты должен был предложить мне на выбор три локации! — вспомнила я слова мальчишки.
— Я должен приглядывать за тобой круглосуточно, — тряхнул головой черт. — И даже не спрашивай, чего мне стоило убедить маму сдать тебе комнату.
— Чего-чего, — буркнула я недовольно, вспомнив ушлую тетушку Берлизу, — сотни моих монет!
— Если бы, — черт взмахнул рукой, — я обещал отправить ее на воды этой зимой. А путевка стоит почти десять тысяч!
Летиса ахнула и прижала ладошки к щекам:
— Вай, но это почти все твои накопления!
— Угу, — кивнул он. — Именно поэтому я крайне заинтересован, чтобы у тебя получилось. Тем более, требования вовсе не заградительные… Напротив, сейчас мне кажется, они вполне обоснованные. Доход в сто монет в месяц это же совсем немного. По найму меньше и не платят.
— Только попаданцев на работу не берут, — ввернула я, — я сегодня половину города обошла. И ты сам говорил, что четыре сотни монет за тринадцать дней честным способом не заработать.
— Именно! — Вай довольно улыбнулся. — И это задумано не просто так, а для того, чтобы держать твой разум в тонусе в эти тринадцать дней… понимаешь?
Я мотнула головой. Ничего не понимаю.
— Я тоже ничего не поняла, — заявила Летиса, успокаивая меня. Значит, это не я дура, а Вай плохо объясняет.
Он тяжело вздохнул и сделал еще одну попытку:
— Ну, вот, смотрите… С одной стороны мы имеем достаточно сильный разум, способный материализовать тело, а с другой — легкую работу за сто монет, на которой в принципе не надо много думать. Что при этом будет?
— Ничего, — пожала плечами Летиса, я же предпочла в этот раз помолчать. — Через тринадцать дней попаданца развеют, потому что он не сможет скопить четыре сотни монет.
— Ты хочешь сказать, — до меня стало доходить, — что такие высокие требования должны стимулировать мозг думать как можно больше? Чтобы он не расслаблялся? Чтобы он постоянно был в тонусе и удерживал материальность тела, не давая ему превратиться в дым?
— Именно! — радостно завопил черт. — Ты все время должна что-то делать, думать и взаимодействовать с миром, чтобы привыкнуть быть живой здесь. Понимаешь?
Я медленно кивнула… Вспомнила, как сама чувствовала то, о чем говорил Вай. Когда сидела в парке, потеряв надежду найти работу, я ведь почти смирилась. Отпустила ситуацию. И приготовилась к тому, что через тринадцать дней все закончится. И мне стало все равно. Мной овладела апатия. А потом, когда мы с тетушкой Берлизой спорили, составляя договор, все изменилось. Я больше не считала, что все пропало. И снова поверила в то, что у меня все получится.
— Понимаю, — пробормотала. И призналась, — если бы не твоя упрямая мама и не договор аренды…
— Вот, кстати! — Вай вмешался, не давая мне закончить мысль, — когда я увидел, как ты настойчиво продавливала свои условия, я понял, что не зря поставил на тебя все свои сбережения. Аля, с моей мамой не рискуют связываться не только бесы, но и демоны. Когда у нас были теплицы, она вела всю бумажную работу. И ей даже пришлось выкупить тайный патент, потому что она не могла не впихнуть в договора какую-нибудь пакость для контрагента.
— Ничего себе! — ахнула Летиса, — я не знала!
— Ну, — улыбнулся Вай, — о таком не распространяются.
— Вот кстати, а что такое тайный патент? Это, типа, государство дает вам право на нарушение закона? Ну, там на обман, на воровство, на брачные аферы… Но это же как-то неправильно…
Вай и Летисой переглянулись и захохотали.
— Ну, да, — стушевалась я, — это же ад… Здесь все друг друга обманывают.
— Наоборот, — Летиса улыбнулась, — бесы почти не способны на обман. Большинство из нас патологически честные. А это очень плохо для общества. Если все говорят друг другу только правду, то очень быстро становится не о чем говорит. Все же, как ни крути, а мало кто хочет слышать от других то, что они на самом деле о них думают. Демонам чуточку проще. Хотя ложь и причиняет им страдания, но все же они умеют врать.