Случайный шаг

– И соты возьмем, и плат я добрый приметил, – закивал Векша в ответ.

– Избалуешь девчонку, – аккуратно осадил его Беломир. – К тому же растет она быстро. Сносить не успеет.

– Да и ладно. Хоть какую радость дитяти привезу, – отмахнулся кузнец.

– Ну, тоже верно, – сдался Беломир, махнув рукой.

Ему вспомнилось собственное приютское детство, когда они часами стояли у окон, дожидаясь, когда кто-то из попечителей, или как там они еще назывались, решат привезти подарки. Больше всего их тогда радовали сласти.

Добравшись до нужного ряда, друзья оккупировали прилавок, на котором бортник выставил свой товар в берестовых туесках. Вот это парня удивляло больше всего. Соединить края куска березовой коры так, чтобы из получившейся тары ни капли меда не вытекло, это нужно было уметь.

Закупив меда в сотах разных сортов, приятели двинулись дальше. Теперь им предстояло приобрести что-то из товаров мануфактуры. Не спеша двигаясь вдоль рядов, они внимательно рассматривали всякие ткани, платки, ковры и даже кавказские бурки. Не удержавшись, Беломир накинул на себя одну и, запахнув полы, задумчиво пошевелил плечами.

– Для похода самое то, – решительно кивнул Векша, придирчиво осматривая товар. – И от ветру убережет, и прорубить не враз получится. Да и ночевать в ней в степи можно.

«Да уж, универсальная вещь», – кивая, подумал Беломир, делая несколько движений корпусом, чтобы понять, как в ней удобнее двигаться.

– Бери, не пожалеешь, – резюмировал Векша, обходя приятеля по кругу.

– Бери, почтенный, хороший вещь, – закивал горец, продававший бурки, словно китайский болванчик.

После долгого и яростного торга бурка была приобретена за два серебряных динара. Расплачиваясь, Беломир попутно подумал, что в объединении Руси имелись и серьезные положительные моменты. По крайней мере хоть деньги свои появились, и даже чеканить их сами стали. А вот со всем остальным еще долго проблемы будут. Чего только стоят усобицы всяких князей да бояр, доведших страну до смутного времени.

Увязав бурку в плотный рулон, парень повесил ее на плечо и, оглядевшись, устало вздохнул:

– Вроде ничего не забыли.

– Ну, Ладушке гостинцев взяли, Беляне тоже. Тебе бурку купили. Вроде все, – старательно перечислив покупки, кивнул Векша.

– А ты чего без обновок? – неожиданно развернулся к нему Беломир.

– Да на кой оно мне? – отмахнулся кузнец. – Я ж не девка, чтоб рядиться.

– Да хоть штаны себе новые справь. Да сапоги. А то эти скоро каши запросят, – кивнул парень на обувку приятеля. – Да и не след тебе, друже, оборванцем ходить. Мастер, каких поискать, а в каком-то старье ходишь. Кто ж к тебе такому с добрым заказом придет? Да и Ладушке знать надобно, что батька ее названый не абы кто, а серьезный мастеровой, на которого и просто глянуть не стыдно.

– Ну, ежели только так, – подумав, нехотя согласился Векша.

Приятели перешли к другому прилавку и, найдя подходящий товар, снова принялись торговаться. На этот раз в дело вступил сам кузнец, и вокруг тут же принялся собираться народ. Орали оба – и покупатель, и торговец – так, что у людей в ушах звенело. Дождавшись, когда все это безобразие закончится, Беломир демонстративно поковырялся в ухе и, качнув головой, проворчал:

– Думал, оглох. И зачем так орать-то было?

– Да купец тот сам начал, – развел кузнец руками. – А я в ответ. Вот и вышло.

– Ладно, хрен с ним, – усмехнувшись, отмахнулся Беломир. – Куда теперь пойдем?

– А больше вроде никуда и не надобно, – старательно почесывая в затылке, хмыкнул кузнец.

– Тогда к нашему биваку пошли. Чаю заварим да поедим спокойно, – чуть подумав, решил Беломир.

– И верно. Осталось только станичников дождаться, и можно будет обратно ехать, – усмехнулся Векша, заметно повеселев.

– А ты вроде как и не обижен, что мы полонянку не нашли, – удивленно проворчал парень.

– Да знал я, друже, что не получится ее теперь выкупить, – пожал кузнец могучими плечами. – Татары свой полон лишний раз в такие места не возят. Ежели не продали куда еще, в стойбище оставляют. Знают, поганые, что за полон даже тут можно беды нажить.

– Ладно. Все одно будем сюда ездить, пока своего не добьемся, – решительно заявил Беломир. – Нельзя девочку без пригляда женского оставлять.

– Оно верно, да только я уж и не знаю, а жениться ли? – с сомнением протянул Векша, в очередной раз принимаясь усиленно чесать в затылке.

– С чего бы? – не понял Беломир. – Баба, она завсегда в хозяйстве полезна будет. Приготовить, прибрать, постирать. Да и ночью тоже. А про Ладу я уж и не поминаю. Ей пригляд женский обязательно нужен. Или я чего про тебя на знаю? – на всякий случай осторожно поинтересовался парень.

– Да я после бабы своей на других и смотреть не хотел, – помолчав, выдохнул кузнец. – И так позору было не обобраться. А случись такое снова, точно беды не миновать.

– Забудь за нее, – помолчав, твердо произнес Беломир. – С головой у нее плохо было. Род дитя на давал, вот и понесло ее.

– Знаю. Все знаю, – грустно кивнул Векша. – Да только сил моих больше нет такое стерпеть.

– Не журись, – хлопнул его по плечу парень. – Тут ты ей полным хозяином станешь. Вздумает взбрыкнуть – за порог, и вся недолга. Другую найдем.

– Просто у тебя все, – фыркнул кузнец. – А я ведь тоже не железный. К бабе сердцем прикипаешь. А случись такое, так и самому жить не захочется.

– А вот это ты, друже, брось. Тебе теперь за такое и думать невместно. У тебя нынче дочка есть, и покуда замуж ее не отдашь, даже заикаться о подобном не смей.

– Да род с тобой, – отмахнулся Векша. – Это ж я к тому, что на сердце после такого бывает.

– Да знаю я, как оно бывает, – скривился Беломир, припоминая некоторые эпизоды свой прошлой жизни.

Сказать о подобных отношениях он мог многое, но не хватало словарного запаса. Он и в обычных случаях слова подбирал так, словно недавно вообще говорить научился. Хоть и обжился почти в этом непонятном времени, а вот мучили его всякие паки, иже и прочие челобитные. Парень элементарно путался в двух языках. А самое главное, что отделить один от другого никак не получалось. Ведь тот язык, на котором он говорил всю жизнь, являлся производ ным от того, на котором говорят тут.

Приятели за разговором добрались до своего лагеря и принялись разводить костер, когда Беломира словно что-то толкнуло. Укладывая покупки в сумку, он вдруг бросил все гостинцы и стремительным кувырком ушел в сторону. В то место, где он только что стоял, вонзилась стрела. Векша, умевший в нужный момент соображать очень быстро, в секунду оказался рядом, держа на руке щит и прикрывая им приятеля.

– Кто стрелял? – вскакивая, спросил парень, выглядывая из-за щита.

– Вон он, аспид, – гневно зашипел Векша, тыча пальцем в какого-то всадника.

Неизвестный, убедившись, что его выстрел прошел мимо, принялся разворачивать коня, когда Беломир, подскочив к своим вещам, одним ловким движением взвел арбалет и, наложив болт, прижал оружие к плечу. Расстояние до стрелка было почти на пределе дальности, но отпускать убийцу без ответа парень не собирался. Взяв возвышение примерно на два пальца над головой всадника, он плавно нажал на спуск и замер, дожидаясь результата.

Болт ударил стрелка в спину, примерно на ладонь ниже лопатки с левой стороны. Выгнувшись дугой, стрелок взмахнул руками и медленно вывалился из седла. Быстро перезарядив оружие, Беломир бегом помчался к месту его падения. Следом тяжело топал кузнец, успевший прихватить с собой и щит, и булаву. Подскочив к упавшему, парень пинком перевернул его на спину, жадно уставившись в лицо.