Случайный шаг

– А чего мне его страшиться? – удивился Беломир. – Его волей в этих местах оказался, ему всегда служил. А ежели чего не так сделал, так то не по умыслу, а по незнанию. Коль иной службы желает, пусть прямо скажет, чего делать надобно.

– Ты за словесами-то следи, – вскинулся старик. – Не с Векшей пиво после бани пьешь. О пращуре баешь.

– А чего я такого непотребного сказал? – удивился Беломир. – На то он и пращур, чтобы прямо указать, какой службы ему надобно и что я не так делаю. Кто поправит, коль что не так пошло? Он старший, значит, его слово.

– А ведь прав малой, – неожиданно рассмеялся Серко. – Пращур на то и пращур, чтобы детей своих на путь истинный наставлять. Добре. Завтра на капище тебя ждем.

– Буду, – все так же коротко повторил парень.

– Добре. Ступай, – кивнул старик, заканчивая разговор.

«И чего это было? – думал Беломир, выходя на улицу. – На капище позвать можно было и через мальчишку посыльного. Ладно. Как говорится, будет день и будет пицца…»

Эту переделанную поговорку они с приятелями использовали еще в приюте. Мальчишкам-подросткам есть хотелось постоянно, так что разговоры о еде в их среде случались регулярно. Отсюда и такие переделки. Отбросив эмоции и размышления, парень поспешил домой. Впереди его ждала баня, пиво и приятный вечер в хорошей компании.

А тем временем в доме старейшины станицы продолжался непростой разговор.

– Чего ты задумал, Гриша? – проводив парня взглядом, поинтересовался Далебор.

– Хочу с собой его забрать, – сразу же отозвался казак.

– Куда? – не понял старик.

– В станицу, к черному камню.

– Зачем? – окончательно растерялся Далебор.

– Затем, что не место ему тут. Хазары почитай ушли. Татары тоже норовят подальше от наших мест кочевать. А вот горцы… – казак мрачно покачал головой. – Тем уходить некуда, и за землю свою они резаться будут страшно. Хоть и не ходим мы в горы, а все одно даже из предгорий прогнать нас норовят. Да еще и османы их науськивают. За каждый полон серебром платят. Так что нужен он там. Добрый вой в нужном месте потребен, а не абы где.

– Ну, тут как пращур решит, – угрюмо отозвался старик.

– Вот завтра его и спросим, – тут же отреагировал Далебор.

– Сам он не поедет, – подумав, заговорил старик. – Тут он и дом задумал ставить, потому кирпич ему мальчишки делают. Тут и Векша, что все его задумки делает. Да еще и Лада, девчонка, что он с полону вытянул. Нет, сам не поедет.

– То не беда, – отмахнулся казак. – Надо будет, и девчонку, и кузнеца увезем.

– Да ты совсем ума лишился?! – едва не взвыл Далебор. – Станицу без кузнеца оставить хочешь?

– Не лги, старый, – рыкнул казак в ответ. – Есть у тебя кузнец. Да только Векша в мастерстве его превосходит, потому и не ходят к нему люди. А кузнец имеется.

– Вот никак не могу понять, откель ты все это узнаешь, – растерянно протянул Далебор.

– Сам баял, что с пращуром я могу прямо говорить. Оттуда и знаю, – хмыкнул Серко.

– В толк не возьму, что тебе один вой, – упрямо повторил старик.

– Сказал же, добрый вой в нужном месте потребен, – чуть раздраженно повторил казак. – А ты с чего так в него впился?

– Он старой крови, – после долгого молчания тихо ответил Далебор.

– В зятья его себе присмотрел, – понимающе кивнул Серко. – Да только уехав, он ведь не изменится. Надумает жениться, в твою сторону и покажу.

– А сейчас чего? – не понял старик. – Вой давно уж в возраст вошел, вот дом поставит, и можно будет об остальном говорить.

– Торопишься, старый, – мотнул казак головой. – Он покуда еще и сам не понял, где оказался и как дальше жить. Пращур его волей своей в наши места перекинул, а пути надежного еще не указал. Вот освоится, разберет, что к чему, тогда и можно будет о женитьбе говорить. А пока рано.

– Сам пращура спрашивать стану, – отозвался Далебор, упрямо набычившись.

– За спрос денег не берут, – пожал казак плечами. – Спроси, да только я не просто так все сказал. Или ты уж и слову моему не доверяешь?

– Не дури, Серко. Я тебя уж сколько лет знаю, – отмахнулся старик. – Тут не в тебе дело. Просто баял уже, не всегда я пращура слышать стал.

– Помню за то. Сам виноват, – вяло огрызнулся казак. – Тебе пращур доброго воя прислал, а ты заместо того, чтобы благодарить да радоваться, решил ему испытания устраивать. По его умениям да знаниям, парень давно должен громовую стрелу носить, а ты все мнешься, словно девка в бане.

– Так что стрелу ему дать? – растерянно уточнил Далебор.

– А я тебе о чем толкую? – возмутился Серко.

– Завтра, – помолчав, мотнул старик головой. – Сам завтра за все разом спрашивать стану. Велит пращур, так там же и стрелу вручу. Сам на выю надену.

– Ох, и упрям ты, старый, – хмыкнул Серко. – Даже моему сказу за просто так верить не хочешь.

– Сказано, не в тебе дело, – жестко огрызнулся старик, пристукнув кружкой по столу. – Сам слышать хочу.

– Да слышь, кто ж тебе не дает, – отмахнулся казак и, поднявшись, отправился за печку. Там ему была выделена лавка для ночлега.

Утро выдалось серым, пасмурным. Холодный степной ветер разом выдувал из-под одежды все тепло, заставляя людей зябко ежиться и плотнее запахивать полы своих одеяний. Беломир, переступив границу капища, медленно склонил голову, отдавая дань уважения каменному идолу, который олицетворял здесь далекого предка всех славян. Негромкий голос одного из казаков тихо подсказал:

– На полено присядь и на пращура смотри. Дальше только его воля.

Чуть кивнув, парень быстро осмотрелся и, приметив старое широкое полено, которое тут использовали вместо табурета, опустился на него, уже привычным жестом отбрасывая за спину отросшие волосы. Стриглись в этом времени незатейливо. Под горшок. Некоторые выбривали головы налысо, оставляя только тонкий чубчик на макушке. Но таких было не много. К слову, таких казаков считали почему-то самыми отчаянными рубаками.

Сам Беломир решил этим делом не заморачиваться и позволил своей гриве расти, как сама захочет, только регулярно промывая ее со щелоком. С такими прическами здесь тоже ходили. Вообще, у парня складывалось твердое убеждение, что никаких дресс-кодов и правил в одежде и прическах казаки вообще не воспринимали. Такое своего рода дикое поле. Хочу – шелковые штаны ношу, а хочу – в дерюгу одеваюсь.

Сдвинув в сторону кинжал, он еще раз огляделся и, вздохнув, прикрыл глаза. Входить в медитативное состояние его научили еще во времена занятий рукопашным боем. Так что отключиться от всех внешних раздражителей ему было не сложно. Сосредоточившись, парень представил себе каменного идола, перед которым сидел, и, не удержавшись от легкого хулиганства, мысленно произнес: «Ну, здравствуй, пращур».

«И тебе здоровья, вой», – раздался в ответ уже знакомый гулкий голос с заметной долей иронии.

«Блин, а ведь вроде не пил», – промелькнула паническая мысль.

«Так и не поверил еще, выходит, – по-своему отреагировал непонятный собеседник. – Ничего. Поверишь. Мне спешить некуда».

«Выходит, в прошлый раз мне не привиделось?» – осторожно уточнил парень.

«Неужто знака моего на собственной груди не приметил?»

«Приметил, но думал, это Далебор устроил, пока я в отключке был», – честно признался Беломир.

«От дурень, – гулко рассмеялся собеседник. – Хотя тут дивиться нечему. Нет в тебе веры. Ни в старых богов, ни в новых. Ну да так даже лучше. Сам с годами ко всему придешь. Так чего хотел-то?» – вдруг сменил он тему.

«Ну, ты мне вроде как в походе помог, отблагодарить положено. Вот и пришел», – растерянно пояснил Беломир, чувствуя себя полным идиотом.