Случайный шаг

– А как же иначе? – удивился парень. – Пары туш нам на зиму маловато будет.

Охота на джейранов и дроф закончилась спустя три недели с начала осени. Дальше казаки занялись каждый своим хозяйством. В каждом дворе с раннего утра и до самой темноты хозяева сушили, коптили, вялили всякую снедь, готовясь к зиме. Беломир, которого вся эта суета миновала, тут же принялся подбивать Векшу на охоту по кабану. Понимая, что парень прав, кузнец быстро закончил все текущие дела и назначил дату выхода в лес.

Будучи почти местным, Векша отлично знал все места водопоя и выпаса этих копытных. Так что в лес они отправлялись не наобум, а в конкретные места. Идти само собой пришлось с лошадьми, потому как доставлять добычу на себе – занятие глупое и непродуктивное. В общем, добрались до нужной поляны приятели с настоящим караваном. Пять лошадей на двоих, мешки с провизией и всем необходимым для устройства долгой стоянки.

В этот раз охотиться для пропитания нужно было очень аккуратно. Кабан – зверь осторожный, и если его спугнуть, в то место уже долго не вернется. Так что лагерь мужики разбили примерно в километре от звериной тропы. Помня, что охота на секача – дело весьма опасное, Беломир оставил Векшу заниматься лагерем, а сам отправился искать место для устройства полатей. Бегать за зверем по всему лесу он не собирался. Как и выходить с ним один на один.

Сейчас его задачей было обеспечить себе, Ладе и Беляне достойное существование и сытую зиму. Кузнец себя и сам прекрасно обеспечит, но помочь ему тоже будет не лишним. Особенно с учетом его кулинарных умений. Так что в планах парня стояло добыть трех-четырех кабанчиков и на этом остановиться. Дальше можно будет заняться добычей перелетной птицы. Но это уже будет чуть позже.

Быстро нарубив в стороне от тропы жердей, Беломир выбрал удачно стоящий у самой тропы вяз и, забравшись на его крону, принялся мастерить полати. Вместо гвоздей пришлось использовать сыромятные ремешки, так что первое, чем озадачился парень, было правильное расположение жердей. Их требовалось уложить так, чтобы они не разъехались, если какой-то ремешок перетрется.

Уложив основу, он нарубил гибких ореховых ветвей и, переплетя их в прямоугольный щит, снова полез на дерево. Это была уже чистовая подложка. На нее охотник натаскал нарубленной травы и, потоптавшись по получившемуся помосту, удовлетворенно кивнул. Получилось и крепко, и просторно. Даже Векше с его габаритами тут не будет тесно. Вернувшись в лагерь, Беломир поведал приятелю о проделанной работе и получил в ответ совсем неожиданную реакцию.

– Ну, ты, друже, и удумал, – проворчал кузнец, в недоумении почесывая в затылке. – И чего я на тех полатях делать стану? Я ж из лука стреляю так, что дай род в сарай попасть. Да и тяжел я больно. Сломаю еще, – насупившись, загудел Векша, смущенно перетаптываясь, словно застоявшийся конь. – Не, я лучше как сам привык, рогатиной.

– Угу, и разгонишь той дракой все зверье на десяток верст. Нет, друже, нам не забава молодецкая, нам добыча потребна, – мотнул Беломир головой.

– Ну, тут разбегутся, в другом месте найдем, – вдруг уперся кузнец.

«Мама дорогая! – ахнул про себя Беломир, вдруг сообразив причину его упрямства. – Да он же высоты боится».

– Так, Векша, – тут же найдя способ решить проблему, заговорил парень, – раз уж мы теперь все одной ватагой делаем, то охотиться будем так. Не хочешь на дерево лезть, и не надо. В кустах до срока скроешься. Я буду из арбалета стрелять, а ежели вдруг подранок случится, тут ты и вступишь, со своей рогатиной, чтобы не ушел. Уговор?..

– Это я могу, – обрадованно кивнул Векша так, что Беломир забеспокоился, как бы у него голова не отвалилась.

К тропе приятели отправились в предрассветных сумерках. Сам Беломир не рискнул бы в одиночку бродить в густом подлеске в такой темноте, но Векша, к удивлению парня, вывел их на тропу так, словно вокруг был белый день. С грехом пополам отыскав нужное дерево, Беломир забрался на полати и приготовил арбалет. Векша, заверив его, что все будет нормально, тихо скрылся в лесу.

Слушая его еле слышные шаги, парень только удивленно хмыкнул. Для своих габаритов кузнец двигался через густой подлесок удивительно тихо. Сам бы Беломир ломился, словно носорог на случку, с треском и матом. Ну не учился он никогда тихо передвигаться в подобных условиях. Тем более в такой темноте. Из задумчивости парня вывело негромкое повизгивание и топот. Тихо выругавшись, Беломир вскинул голову к небу, высматривая всходящее солнце.

Стрелять в таких условиях было просто не реально. Словно в ответ на его пожелания, небо быстро начало светлеть, и тропу стало видно. Всмотревшись, парень заметил в подлеске кабанье семейство. Старый, матерый секач с длинными, желтыми клыками, старая свинья, за которой караванчиком бегали полосатые поросята, и шесть молодых подсвинков. Эти уже подросли, но еще не вошли в силу, чтобы начать жить своей жизнью.

Двигаясь к водопою, стадо попутно паслось, ловко выкапывая всякие корешки и подбирая последние клочки еще зеленой травы. Дождавшись, когда один из подсвинков окажется к нему левым боком и остановится, чтобы взрыхлить пятачком землю, Беломир плавно поднял самострел и, прицелившись, нажал на спуск. Тихо прогудев, болт с глухим стуком ударил зверя туда, куда парень и целился. Под левую лопатку.

Глухо хрюкнув, подсвинок припал на передние колени и, дергаясь, начал заливаться на бок. Очевидно, болт пробил не только сердце, но и легкое, потому что, вместо пронзительного визга, кабан издавал только какой-то странный хрип. Увлекшиеся едой животные не обратили внимания на его агонию. Только старая свинья, насторожившись, принялась крутиться, вскидывая голову и чутко поводя широким пятачком.

Понимая, что это шанс на еще один выстрел, Беломир осторожно взвел арбалет и, наложив на ложе болт, плавно сместился, высматривая очередного зверя. Второй подсвинок, очевидно заразившись беспокойством старой свиньи, тоже начал принюхиваться, то и дело поворачиваясь вокруг своей оси. На этом его Беломир и подловил. Как только животное встало к нему левым боком, парень спустил тетиву.

Глухой удар, и подсвинок так же припал на передние ноги. Но на этот раз остальное стадо всполошилось. Свинья, издав пронзительный визг, ринулась прямо через ближайшие кусты, увлекая за собой поросят. Старый секач принялся грозно всхрюкивать и рыть копытом землю, вертясь из стороны в сторону. А подросший молодняк сбился за ним в кучу, образовав что-то вроде оборонительного кольца.

Охваченный азартом Беломир одним движением взвел арбалет и, наложив болт, осторожно поднялся на ноги, выбирая момент, чтобы сделать третий выстрел. Секач, так и не найдя противника, рванулся в одну сторону и, резко остановившись, тут же сменил направление атаки, словно таким образом пытался напугать неизвестного противника. Понимая, что другой возможности может не случиться, парень прицелился подсвинку под ухо и нажал на спуск.

Болт вошел кабанчику в голову между ухом и глазом. Взвизгнув, зверь посунулся рылом в землю и повалился на бок, активно дергая ногами. Секач, услышав этот визг, грозно хрюкнул и, стремительно развернувшись, ринулся вслед за убежавшим стадом. Следом за ним умчались и подсвинки. Беломир не успел и рта раскрыть, как на тропу выскочил Векша и, подскочив к агонизирующему зверю, одним ударом добил его, прервав агонию.

– Ох, и удачлив ты, друже, – радостно улыбаясь, проревел кузнец пьяным медведем.

– Ты ори погромче, точно все зверье распугаешь, – осадил его Беломир, подходя к последнему зверю.

Его долгая агония парню не понравилась. Стрелял он в голову, и кабан сразу потерял возможность двигаться. Но при этом все еще был жив. С этим надо было разобраться сразу. Присев над тушей, парень принялся осматривать результат своего выстрела. Болт вошел в череп почти по самое оперение. Но вся беда заключалась в ракурсе. Угол удара оказался слишком острым. Болт зацепил только край мозга животного. А вот для выстрела в сердце угол оказался удачным.