Случайный шаг

Векша не стеснялся использовать в готовке специи и пряности, вызывавшие во рту настоящий пожар. Но от этого угощения казались еще вкуснее. Сам Беломир к кавказской и восточной кухне относился с большим уважением, распробовав ее еще в армии, так что отдавал всему выставленному на стол должное, жуя и нахваливая. Кузнец, которому его похвалы были словно бальзам на душу, только улыбался, старательно подкладывая парню очередной кусочек.

– Ну, друже, угостил так угостил. Ажно дышать больно, – отвалившись от стола, сыто отдувался Беломир.

– На здоровьичко, – усмехнулся Векша. – У самого душа радуется, когда вижу, как кто-то мою стряпню ест. Значит, недаром бился.

– Не то слово, – решительно кивнул Беломир. – Вот на летний торг поедем, обязательно куплю специй всяких, чтобы ты и на мою долю коптил да солил.

– Пустое, – польщенно отмахнулся Векша. – Есть у меня беда. Коль мне какое дело по душе, так я удержу не знаю. В прошлом годе столько всякого накоптил, что еще два года одному есть придется. Весь подпол забит.

– Погоди, так у тебя ледник там? – оживился приятель.

– Да какой там ледник, – отмахнулся кузнец. – Так, выкопал просто поглубже, да после крышу соломой застелил. Вот и прохладно там. Где тут льда-то взять? Зима вроде и холодная, а все одно, ни ручей, ни родники не перемерзают. За льдом в горы ехать потребно. А это дело шибко опасное. Разом в колодках оказаться можно. Не любят горцы, когда мы в их уделы приходим, хоть и по делу.

– Понятно, – задумчиво кивнул Беломир, прикидывая, как можно решить этот вопрос.

Вышедшая из бани румяная от жара Лада отвлекла их, и Векша, забыв обо всем, кинулся кормить ребенка, подкладывая ей кусочки посочнее. Глядя на эту идиллию, Беломир не мог сдержать улыбки. Больше всего Векша в этот момент напоминал громадного медведя, обхаживающего своего детеныша. Даже ворчал так же, по-медвежьи. Утробно и гулко.

Посиделки эти закончились только в сумерках. Передохнув после обильной еды, приятели запили все съеденное кто чем и, распрощавшись, отправились отдыхать.

Выбор места для постройки дома много времени не занял. Беломиру с самого начала было понятно, что берлога его должна находиться рядом с тем местом, где будут проводиться всяческие работы и испытания. А значит, дом должен стоять у ручья, по соседству с домом кузнеца. Селиться рядом с Векшей и прежде было не много желающих, а теперь, когда он сдружился с Беломиром, так и вовсе народ предпочитал держаться подальше от этого индустриального уголка станицы.

Уж больно беспокойным было это соседство. Тут и постоянно работающие подростки, выделывавшие кирпич, и кузня, где гремели железом уже сутками. И скрипящее водяное колесо, от которого ночью становилось жутковато. В общем, все тридцать три удовольствия для суеверного обывателя. И если казаки, как люди суровые и бывалые, относились ко всем этим неудобствам с философским спокойствием, то женское население станицы уже принялось складывать о приятелях небылицы.

Услышав парочку из них в пересказе Беляны, своей квартирной хозяйки, Беломир ржал так, что ему со двора его же кони отзывались. Хозяйка, заметно обидевшись на такую его реакцию, только фыркнула и, задрав нос, отправилась мыть посуду. Самого же парня все эти россказни не задевали. Слухи – штука неубиваемая. Они были, есть и всегда будут. Так что хоть как-то переживать или беспокоиться по этому поводу он не собирался.

Тем более что хватало и более важных забот. Летний торг прошел, можно сказать, со слабым результатом. Да, украшения его изготовления выкупались, что называется, на корню, но решить вопрос с полонянкой для Векши не получилось. И виноват в этом, хоть и косвенно, был сам Беломир. Степняки подали по кочевьям весть, что на торгу с рабами лучше не появляться, так что летом все обитатели степи, кто собирался посетить этот базар, приходили одни.

И к удивлению парня, с собой они не стали брать даже членов семей. Только молодые, здоровые мужчины, способные носить оружие. Словно не торговать, а воевать собрались. Это заметно насторожило не только казаков, но и горцев. Те отлично понимали, что столь крепко вооруженные граждане не задумываясь примутся разбойничать, подлавливая их на обратном пути с базара. В том, что степняки это сделают, сомнений не было даже у самых глупых обитателей гор.

Прогнозы эти несколько раз сбывались, что не могло не вызвать у Беломира понимающую усмешку. Иного он от этих людей и не ожидал. Впрочем, все это проходило для парня как бы фоном. Его больше интересовали совсем другие вещи. Далебор сдержал свое слово и закупил у знакомых купцов целый воз каменного угля, чем несказанно порадовал приятелей. Закупили они и новую партию железа и стали. На это парень денег не жалел.

Ему, для реализации всего задуманного, требовалось всего и побольше. От листовой меди и до стальных заготовок. К его огромному удивлению, на торгу обнаружились даже слитки бронзы и латуни. Вроде, на первый взгляд, и тот и другой сплав известен с незапамятных времен, но в прошлый раз ничего подобного в продаже он не заметил. Так что закупал металлы пудами. Но основное внимание было уделено поиску подходящей рабыни.

Здесь, в предгорьях, людьми не торговали. Да, пленника могли продать, но делать это открыто ни степняки, ни горцы не рисковали. Понимали, что казаки запросто могут отбить добычу, а самого торговца просто удавить. Так называемых людоловов здесь ненавидели люто и расправлялись с ними жестоко. Именно этим объяснялось, что на самого Беломира никто не рискнул устроить охоту или хотя бы возмутиться его расправой. Как оказалось, нечто подобное на торгу из-за рабов случалось если не регулярно, то нередко.

Глядя на мрачную физиономию приятеля, Беломир только вздыхал, понимая, что его план провалился и теперь придется ждать осени. Отдать кузнецу Ладу просто так было бы неправильно. Его просто не поняли бы обитатели станицы. Ведь по местным правилам девочку должна воспитывать женщина. На него самого хоть и косились, но относились с пониманием. Как ни крути, а жил он в доме, где имелась хозяйка, которая и присматривала за бывшей полонянкой.

От мрачных мыслей Векшу отвлекала только работа, которой Беломир старался загрузить приятеля по самую маковку. Тут и изготовление из остатков булата, ножей и кинжалов, и работа по изготовлению всякого режущего инструмента, и даже попытки сделать подшипники. Понимая, что отлить калиброванные шарики в их условиях никак не получится, Беломир решил использовать роликовые подшипники. Их и изготовить было гораздо проще, и объяснить, откуда взялась идея, проблемы не составит.

Достаточно вспомнить, как катал проволоку для его украшений кузнец. Сам Векша, понимая, что теперь очень многое зависит от приятеля, принимался работать над любой его задумкой, не задавая вопросов. Думал Беломир сделать и серьезную телегу для перевозки закупленных товаров на металлической раме, но очень скоро понял, что тратить такое количество металла для подобных экспериментов все равно, что бросаться серебром в ворон. Что называется, не поймут. Так что пришлось вспоминать, как правильно работать с деревом.

Плотником или столяром он никогда не был, но руками работать умел и любил. Так что, начав как обычно, от Адама, а точнее, с изготовления нужного инструмента, он принялся плотничать. Вот и теперь, старательно вытачивая из дубового бруска ось для колеса, парень так погрузился в свои мысли, что не заметил подошедшую Грознегу.

– Беломир, – окликнула его девушка, – с тобой дед побаять хочет. Зайти просил.

– Сейчас? – уточнил парень, оставляя работу и разворачиваясь к ней всем корпусом.

– Ага.