Страница 39 из 122
— Ну так что, — Продолжаю посмеиваться над звездой бабских грез. Его морда на большинстве обложек женских журналов. Больше, чем моих — на изданиях о спортивных единоборствах. — Покажешь себя смелым взрослой дядькой? Поедешь со мной сталкиваться с болью всей твоей жизни? Или так и будешь сопли на краги наматывать?
— Бля, Тайлер, — Тафгай выходит в выпад, отправляя удар в правое плечо. — Венди всю плешь проест, до свадьбы пару недель, а я во Флориде буду херней заниматься. Она же истерику очередную закатит.
— Скажи, что в Майами летишь на игру.
— Да она расписание моих игр знает, лучше чем наш командный менеджер!
Закатываюсь от смеха, оценивая шансы друга стать сопливым подкаблучником:
— А кто-то говорил, что женщина ему не указ. Давно у ноги Венди сидишь?
— Засранец, — Привет лоу-кику. Отправляю ему такой же в левую голень.
— Дерешься сегодня как баба, — Подначиваю и отражаю череду участившихся ударов.
— Тай, ты же подбитый, рассыпешься как гнилой дуб, а я потом страдать буду, что друга угробил. Кости зарастишь — наваляю тебе.
И ведь не врет. Драться умеет, я научил. Хорошо научил. Рейнар — мой отличный спарринг-партнер. Его только отсутствие должного контроля уносит с пути возможностей профессионального бойца. Агрессия в хоккее полезна, а вот в боях — путь к проигрышу.
— Не ври, ручки боишься поломать. Кто-то ж играть завтра не сможет.
— И это тоже, — Рей шутливо попинывает меня по ногам.
— Ладно, — Говорит друг, когда мы сидим в пустой раздевалке моего фитнес-клуба. Я открываю этот зал на час раньше, чтобы мы с близкими друзьями могли потренироваться без лишнего ажиотажа вокруг нас. Вот и сейчас в семь утра встретить в зале можно только администраторов, которые готовятся к открытию.
— Я съезжу с тобой домой, хотя так и не понял, что у тебя там за дело. Поставлю Вен перед фактом мальчишника, допустим, он будет чуть затяжной. Надолго ты туда хочешь?
— На пару дней, — Сам не знаю на сколько. Мне надо понять, что за игру ведет лиса в шкуре олененка. Заигралась девочка. Пора проредить её меховой псевдо-покров, чтобы знала, на кого охоту открыла.
Глава 24
— А что на счет твоего отца? Не хочешь его найти?
Мы снова с Мэдисон на пляже Джуно встречаем закат. Завтра выходные и мы собираемся устроить активный уикенд в Майами.
— Никогда не задавалась этой целью, — Отвечаю, грустно вздыхая. Есть вероятность, что эти выходные — последние в этой стране. Я готовлюсь к отбытию, с печалью отмечая, что смогу вернуться не раньше, чем через полгода.
— Я тебе даже больше скажу: мне неинтересно было. Думаю, ему будет не менее безразлично, узнай он новость обо мне.
— Не нам судить, в любой истории есть невидимая сторона, о которой будут знать только участники. Может твой отец искал твою мать долгие годы. Телефон потерял, адреса не знал, да что угодно могло случиться. Поиск был сложным.
— Сложным, но возможным, — Упрямо настаиваю на своем.
Мэди толкает меня в плечо, тем самым указывая на моё чрезмерное упрямство и нежелание посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Вожу ногами по песку, наслаждаясь теплом и мягкостью, очень приятные ощущения. Не хочу я об отце думать, все это из области фантастики. Найти человека, имени которого ты не знаешь, а облик представляешь только со слов матери, — видится чем-то нереальным.
— Ладно, через пару месяцев отпуск планирую, — Мэд повторяет мне это уже в третий раз, подбадривая нас обеих. — Прилечу к тебе.
— Майк утром звонил, летом с ребятами хотят в путешествие отправиться, Латинскую Америку ставят в планы. Что думаешь?
— А летом, когда именно?
— Они ещё не определились. Но мне бы хотелось тебя с ними познакомить.
— Я смутно помню Майка, он был ребенком, когда приезжал на каникулы к Эмилии. Мелкий сорванец с замашками педанта. Помню, Эмилия жаловалась моей матери, что семилетнее дитя цветы на подоконниках переставляет по цветам. Раздражает его хаотичная цветовая гамма.
Заливаюсь смехом, потому что узнаю своего идеалиста.
— Это точно он.
— Я его с тех пор то и не видела. Эмилия как-то больше в Калифорнию к ним ездить стала.
— Да, он говорил, что тетушка сентиментальностью обзавелась, и её потянуло поближе к родным.
— У Эмилия тоже не простая история, — Мэд вытаскивает телефон из кармана джинс и напряженно всматривается в вибрирующий телефон. — Они дружили с моей мамой в школе, много секретов друг друга хранят.
— Что с ней случилось? — Спрашиваю, готовясь услышать ещё одну печальную историю. С каждым днем я все больше обращаю внимание на людей, которые меня окружают. Вселенная показывает мне разные судьбы, в которых путь петляет и оставляет раны на сердце. Все мы проходим через что-то тяжелое. И только теперь я полностью осознаю для чего. Мы все становимся сильнее и мудрее, боль — необходимый фактор роста.
— Подробностей не знаю, но что-то связано с первой любовью. Драматичный конец, она с тех пор никого больше не встретила. Хочу сказать, что таких жителей много на нашей улице. Я вообще заметила тенденцию печальных судеб на нашей аллее, в какой дом не загляни — везде трагедия. Пошатнувшаяся психика, боль утрат, сломанные жизни.
Мурашки пробегают по спине.
Мэд откладывает телефон, так и не ответив, а я переключаюсь на толпу молодежи, жгущей костры под пирсом.
— Разве тут можно жечь костры? — С сомнением спрашиваю подругу.
— Запрещено. Штраф пять тысяч долларов и исправительные работы.
— И чем думают эти юнцы?
— Не думают. Мы в их возрасте тоже не думали. В школьные годы мы часто тусовались на этом пляже. Родители подарили моему школьному парню машину на шестнадцатилетие и мы с тех пор почти каждый день тут проводили время. Целыми компаниями собирались. Костры были по десять метров в высоту. От полиции прятались в море. Много чего творили. Этот песок будет помнить такие шалости, до которых не догадался бы сам Кевин Маккаллистер.
— Кто это?
Мэди усмехается:
— Главный герой фильма “Один дома”.
— Так бы сразу и сказала, — Улыбаюсь, потому что хорошо знаю эту детскую комедию. Рождественское развлечение моего детства. — А то Кевин Маккаллистер, бла-бла-бла.
Кривляюсь, передразнивая свою показушницу.
И снова толчок в бок.
А потом мигающий телефон. Мэди опять звонят, но она лишь молча рассматривает две буквы, плывущие на экране.
Долго смотрит, не реагируя. Я отворачиваюсь, чтобы не пересекать её личное пространство.
— Да, — Наконец берет трубку. Одно слово спокойным голосом, не выражающим ровным счетом ничего, и опять молчание.
Мне не слышно, о чем идет разговор на той стороне, бесшумно ковыряю песок и смотрю на синее переливчатое море.
— Дома, — Доносится сбоку. — Там же.
Переключаюсь на Мэд, и смотрю как она крепко сжимает золотистые крупинки в кулаке.
— Зачем? — Улавливаю напряжение в её голосе.
Интересно, с кем она?
— Только утром могу, потом в Майами уезжаю, — Не нравится мне настроение Мэдисон, голос без эмоций, а на лице — застывшая маска.
— Хорошо, — Она отключается и откидывает телефон в сторону на мягкий песок. Глубокая задумчивость на её лице заставляет меня немного нервничать.