Страница 37 из 122
— Природу жителей штатов можно охарактеризовать как поверхностные и дружелюбные для галочки, — Мэд тем временем продолжает срывать мои иллюзии. — Например: у меня на работе за ресепшеном сидит медсестра, с которой мы знакомы уже больше восьми лет. Каждое утро она задает мне вопрос “Как дела?”. И вроде ничего необычного, но она ждет на него только один ответ “спасибо, хорошо”. Когда-то в начале карьеры от скопленного стресса в ответ на её интерес к моим делам я вывалила на неё весь хаос, который творился в моей жизни на тот момент. И знаешь, что я получила? — Насмешливый взгляд Мэдисон говорит, что вопрос риторический. — Недоумение, вот что я получила. Она посмотрела на меня взглядом, в котором читался явный вопрос “зачем ты мне все это рассказываешь? Просто скажи, что все хорошо и иди дальше”. Я извинилась и пошла дальше, будучи никем не остановленной. Вот так выглядит искренность и любезность коренных жителей Америки. Здесь никого не интересуют твои проблемы и переживания. Ты всегда должен ответ на приветливый вопрос о делах только “хорошо, спасибо”.
— Звучит жутковато.
— Да, мы все страдаем от одиночества. Поэтому я так рада встретить человека, которому действительно интересно как у меня дела. Алекс, не знаю, все ли русские такие душевные, но я очень рада, что встретила тебя.
Грусть захватывает холодными щупальцами. Как я буду без Мэд?
Удрученно вздыхаю и незаметно проваливаюсь в свои переживания. Когда ещё я вернусь сюда? Полгода? До этого общение только по видео связи? А как же наши уютные вчера под закатные лучи солнца? Мне очень будет их не хватать.
Как же тоскливо на душе…
— Ты задумчивая последние три дня, — Мэд негромко возвращает меня к реальности. — Что не так?
Как сказать ей?
— Последние три дня я подбираю слова. Мне сложно об этом говорить, потому что я тоже очень рада обрести близкого человека. Мне будет очень тебя не хватать, Мэди.
— Тебе надо возвращаться домой? — Метко попадает в самую цель кудряшка. Влажный бриз растрепал все её наутюженные локоны.
— Дома меня никто не ждёт. Правила посещения вынуждают перебираться в другую страну, иначе я больше сюда не попаду.
— Когда?
— По-хорошему, я должна была покинуть Америку ещё три недели назад. Если задержусь тут хотя бы на пару недель, то рискую сюда больше не вернуться. А я хочу вернуться сюда. К тебе хочу. И Майку.
— Надо тебя замуж за американца сбагрить, — Улыбается подруга, перебирая песок руками.
— Фиктивно? — Поддерживаю смехом подругу.
— Нет, можно по любви.
— Очень смешно, не готова я к таким глубоким переживаниям.
— Ты будешь готова к ним только, когда поймешь причину своего нежелания иметь мужчину.
Она делает драматичную паузу и кидает серьезный взгляд, рассматривая мою готовность внимать дальнейшим серьезным речам. Мэд всегда оценивает степень моего внимания, прежде чем обрушить на мою голову пуд нелегкой информации.
— Твое сердце умеет любить, и готово. Вопрос в травме, которая провалилась в подсознание, — Подруга возвращается к перебиранию бархатного песка. — А плюсом добавился тот факт, что ты умеешь видеть истинный мир и радоваться ему без лишних атрибутов. Ты тонешь в любви к окружению, кормя подсознание мыслью, что в одиночестве тебе и так хорошо. Не спорь с врачом, я проходила курс психотерапии в университете, знаю, что с тобой происходит.
И даже не дала слова вставить. Грустно улыбаюсь, ведь в чем-то она права.
— Есть еще момент. Такое происходит только у реализовавшихся, успешных личностей. Наш мозг отстаивает независимую сильную часть человека, которая наслаждается своим одиночеством, которое в свою очередь дарует много свободного времени для самореализации. Когда человек получает кайф от того, что он делает — мозг охраняет эту территорию, чтобы сюда не ворвались враги с ролями “жена”, “мать”, у мужчин — “муж”, “отец”. Потому что этим ролям нужно уделять время, которое будет забираться у нашей успешной личности. Чем дольше ты получаешь кайф от своего творческого одиночества, тем тебе сложнее освободить место для других ролей. Это засасывает. Ты может не хочешь это принимать, но я вижу твои истинные мотивы быть одной.
— Может я еще не встретила того самого.
— И не встретишь. Ты просто его не заметишь. Подсознание не подпустит. Твой блогер-путешественник почувствует угрозу своему процветанию и оттолкнет хотелки твоей романтической натуры. Посмотри на Майка, ведь на самом деле он прекрасный вариант. Если бы ты дала ему зеленый свет — вы были бы вместе. Просто тебе нравится быть свободной и независимой. Твое подсознание видит в отношениях угрозу твоей творческой личности.
Что-то в этом есть. Снова Мэд стреляет точно в цель. Открывает причину, а не лезет лечит симптом. Врач от Бога. Вот такая она у меня, мудрая для своих тридцати.
И я фактически вижу свой страх. Признаюсь себе, что боюсь осесть на месте и погрязнуть в бытовухе, после которой обязательно последуют подгузники. Своим мечтам я помашу ручкой на прощание. А потом погрязну в боли и страданиях, если ничего не выйдет из брака.
— Как только осознаешь эту борьбу внутри себя — сможешь примирить профессиональную личность и романтическую, — Продолжает Мэд. — Необязательно впускать мужчину в свою жизнь только с той целью, чтобы нарожать детей. Поставь цель быть любимой и любящей женщиной, дети не являются основой успешного и долгого брака. Живите друг для друга, усиливая ваши профессиональные части. Профессиональная будет усиливать романтическую и наоборот. Но прежде пойми, что твой Артур — это лишь дебил, который встречается у каждой из нас. Мы все должны пройти через боль, чтобы научиться чувствовать и ценить истинные чувства настоящего мужчины, который будет нас ждать впереди. Главное, не пропустить его.
Сложно не восхищаться такой сильной личностью. С первого взгляда может показаться, что Мэд прожила свои годы среди гуру восточного мира. Всегда умеет точно вскрыть проблему и предложить верное решение. Но мало кто знает, что такому уровню мышления всегда предшествует тяжелый болезненный опыт собственной жизни.
Ещё мне нравится, что она умеет давить на больное, но так, чтобы человек смог почувствовать вдохновение что-то менять, а не захлебываться в слезах.
В один из вечеров она помогла мне посмотреть на смерть другими глазами. Её слова прочно засели в голове:
«В смерти близкого человека мы жалеем самих себя, а не человека, который ушел от нас. Мы остаемся одни и не знаем, чем заглушить пустоту, образовавшуюся на его месте. Ушедшему человеку хорошо там куда он ушел, но мы не понимаем этого и продолжаем эгоистично жалеть самих себя» — в тот вечер я много думала о её нужных для меня словах. Не скажу, что с легкостью стала воспринимать смерть мамы, но по крайней мере, начала работать с жалостью, которую я не до конца поборола. А ведь я думала иначе.
Сколько ещё важных знаний у неё есть?
— Тебя тоже засосало? — Решаюсь я. Вот он момент. — Ты успешный врач, зарабатываешь хорошие деньги, поэтому ты не спешишь на свидания? Ведь твой коллега по имени Дэвис давно приглашает тебя ужин. Да не он один. В чем причина?
— Ты хочешь спросить о Канемане? — Тихо припечатывает меня Мэд. Не ожидала, что она догадается о том, что я хочу спросить с первого дня нашего знакомства. Канеман, точно, вот как звали её первую любовь. Имя бы ещё вспомнить.
— Мама рассказала тебе о нем? — Мэдисон переводит свои восхитительные глаза на меня.