Провокатор

Первое время я сидел практически взаперти на одной из конспиративных квартир, учил немецкий и учился писать заново — да-да, это оказалось очень непросто, после стольких-то лет набора и правки любых текстов на компе. Тут о такой роскоши не приходилось и мечтать, нужно было снова нарабатывать почерк, да еще и не ронять чернильные кляксы со стального пера, да еще вовремя вспоминать про те самые фиты и яти — каждая написанная мною страница отнимала поначалу несколько часов. Хорошо хоть в раннем детстве на почте в бабушкином городке еще водились перьевые ручки, которыми я пытался рисовать на бланках — ну или писать под бабушкиным руководством, пока мы ждали вызовы в кабину междугороднего телефона. Со старым правописанием было хуже, тут приходилось больше читать, нарабатывая автоматизм и привыкая к стилю.

Через пару-тройку недель подоспели портновские заказы и меня стало можно выпускать на улицу не рискуя собрать вокруг толпу зевак (хотя некоторые предметы, типа подтяжек для носков или пристегивающихся крахмальных воротничков, вызывали у меня дикое раздражение своей корявостью). Я с горечью вспоминал футболки, куртки и джинсы, не говоря уж о кроссовках — в особенности когда натягивал местные ботинки. Нет, сделаны они были на совесть, но вес и удобство…

Ко второй нашей встрече с Зубатовым я худо-бедно написал что посчитал нужным сообщить по развитию революционного движения в России и вообще о будущем. Вспомнил-то я заведомо больше, но выкладывать сразу все мне показалось тактически неверным ходом. Так что немножко персоналий, немножко событий с упором на 1905 год и грядущую русско-японскую войну, общие тенденции на демократизацию в Европе, ужасы ХХ века, научно-техническая революция — не то, чтобы это было прям очень нужно, но мне показалось, что имея представление о том, куда двинется мир, Зубатов будет лучше понимать мои предложения. Уговорились мы с ним так — никаких обязательств я не подписываю, в документах Охранного отделения не упоминаюсь, работаю «личным оракулом» Сергея Васильевича. Ну и бизнес-партнером по совместительству — мы подали на регистрацию двух десятков патентов в Швейцарии, а вскоре там же должна была окончательно оформится специально создаваемая на паях контора, насчет которой и шла так меня раздражавшая переписка на немецком. Но оно того стоило, наш агент уже успел получить отклики на самые первые патенты и даже продать первые лицензии. Бытовые мелочи, вроде пресловутой жестяной пробки, а подняться на них можно очень неплохо.

Жилье нашлось довольно быстро, что называется, «по случаю» — кто-то из знакомых Зубатова съехал и оставил свободной квартиру в доходном доме баронессы Корф в Леонтьевском переулке за углом от Никитской. Грешным делом я тогда подумал, что обратное переименование московских улиц в последних годах ХХ века случилось весьма кстати, а то хорош бы я был со всеми этими «Герцена», «Воровского» и «Калинина» вместо Никитской, Поварской и Воздвиженки.

Забавно что Зубатов совсем было собрался представить меня домовладелице лично, это бы сразу сняло все вопросы ко мне, но я успел придержать его и объяснить, что «конспигация, батенька, конспигация!», как будет говорить (по крайней мере, в советских фильмах) будущий вождь мирового пролетариата товарищ Ленин, который пока еще Ульянов. Так что пришлось Сергею Васильевичу искать не связанного с полицией знакомого и просить его об одолжении порекомендовать меня — чтобы не дай бог никто не нарыл, что инженера Скаммо вселил в квартиру сам начальник охранного отделения.

Дом по меркам 1897 года был современнейший, с водопроводом, канализацией, газовым освещением и прочими прелестями «самой передовой техники», которая, естественно, казалась мне архаичной и крайне неудобной — унитаз с чугунным бачком и медной цепочкой, дровяная плита на кухне… Эх, где же вы, где холодильники, микроволновки и кухонные комбайны? Кабинет, спальня, гостиная, комната для прислуги (экономку Марту Шмидт мне «сосватал» управляющий домом), ванная и кухня, до профессора Преображенского не дотягивает, ну да бог даст — наработаем и на квартиру со смотровой, столовой и библиотекой, как у него, бггг. В общем, устроился я основательно, хоть и не дешево, но поначалу квартира оплачивалась «из секретных сумм», выделяемых Зубатову на оплату агентов, содержание конспиративных квартир и прочие оперативные расходы. Причем отчет за них не спрашивали — лишь бы смутьянов ловил, вот представьте, что у нас какому-нибудь начальнику ГУВД выдают без отчета десяток миллионов рублей и вперед, на борьбу с преступностью, а? Нет, люди здесь еще неиспорченные, слово свое держат и при всей коррупции рамки видят. В любом случае, затраты эти я собирался вернуть, поскольку вскоре должен был поступить на службу. Причем я точно знал, где я хочу работать.