Провокатор

Глава 8

Весна 1898

Снилась мне потребкооперация. Будто бы мы с Зубатовым в самые что ни на есть советские, застойные времена забрели в магазин РайПО в заштатной деревне. Над телевизором «Рубин» висел портрет Брежнева, полки вокруг были завалены товаром весьма странного свойства — дровяными пылесосами, кривыми стартерами, полным изданием энциклопедии «Британика», уцененными прошлогодними водолазками на пуговицах и почему-то развесными алмазами по цене картошки. Зубатов тут же выхватил гибрид немецкого МП-40 с коловоротом и радостно крутил ручку, наблюдая, как поднимается и опускается ствол. Я же кинулся в угол с гаджетами, где среди умных браслетов-фляжек и портативных граммофонов пылился десятидюймовый планшет, но стоило только взять его в руки, как он развернулся в здоровенную плазму размером в стол, по которой показывали кино про революцию. Фильм тоже был набекрень — царь Николай с фигуристом Плющенко обсуждали, не пора ли нанести по Воронежу удар всеми пятью ракетами «Першинг» с крейсера «Аврора». Такого сюрреализма я не выдержал, проснулся в полном недоумении и минут пять пытался сообразить, с чего это вдруг подсознание выдает такие вот подвыподверты. Сон вспоминался клочками, вперед вылезла «кооперация», немедленно трансформировалась в статью «О кооперации», написанную Лениным довольно поздно, в 1923 году, то есть уже сложившимся политиком-практиком: «строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией — это есть строй социализма». Помотал головой и пошел умываться, но когда чистил зубы, стукнула мысль — положим, до победы пролетариата еще лет двадцать, до общественной собственности столько же, но вот цивилизованных кооператоров создавать можно уже сейчас. Что любопытно, высшие круги России, по преимуществу аграрно-феодальные, к кооперации относились куда как благосклоннее, чем к доморощенной буржуазии. Так сказать, критика капитализма справа.

Ну что же, начнем с жилищной и потребительской кооперации, а там посмотрим. Глядишь и еще какие полезные сны приснятся.

Незадолго до мая семейство Шухова начало готовиться к переезду на дачу — «вся Москва» на летний сезон бросала квартиры и устремлялась в Перово, Сокольники или Петровское и «далее везде» по Подмосковью вдоль железных дорог, где начинали ходить специальные «дачные» поезда. Попутно выяснилось, что осенью Владимир Григорьевич будет искать новую квартиру — чем-то его нынешняя не устраивала. Ну я и спросил, а почему бы известному инженеру, имеющему доступ к самым современным технологиям, не построить себе дом?

— Ну, это слишком большая морока — найти участок, подвести воду, найти архитектора, нести повинности как домовладелец…

— Нет-нет-нет, вы не так поняли, вернее, я неправильно сказал — не дом, а квартиру. Большую, удобную, со всеми передовыми техническими решениями, а?

Шухов приподнял брови и молча смотрел на меня, как бы давая время понять всю нелепость такой идеи — ну в самом деле, кто же строит по одной квартире? Да и куда ее такую воткнуть? Но в том-то и была фишка!

— Вы ведь не один такой, Владимир Григорьевич! Вот я бы тоже не отказался от квартиры, скроенной по моим потребностям. Или Александр Вениаминович — он ведь тоже собирается переезжать? Наверняка ведь по всей Москве не один десяток таких инженеров, которые каждый год ищут новую квартиру и потом снимают и мыкаются.

Брови Шухова сошлись к переносице, он, кажется, ухватил задумку.

— Погодите, вы предлагаете построить целый дом для инженеров?

— Даже целый квартал! И не только для инженеров — для юристов, для врачей, для профессуры, для всех, кто обладает достаточными средствами и стремлением жить по-новому. Вот смотрите, — я схватил листок и начал набрасывать привычную мне схему секции многоподъездного дома.

— Вот лестница и elevator, подъемная машина. Чем больше этажей — тем выгоднее ее содержать. Вот коридоры в крылья, вот отдельные квартиры. Причем простой перестановкой стенок мы можем сделать в крыле одну, две или три квартиры разного размера или вообще разбить его на квартирки для холостяков. Водопровод, канализация. Отопление — центральное паровое, никаких печей и дров.

— А готовить? — Шухов подался вперед и с интересом следил за моими набросками.

— Газ. Он же нагревает воду в колонке, сразу отпадает уйма проблем. Освещение — электрическое. Для холостяков в квартале можно предусмотреть столовую с отпуском блюд на дом или на месте, я думаю, многие семейные тоже не откажутся. По вечерам ее можно использовать как клуб — для спектаклей или концертов. Во дворе — сквер, скамейки, площадка для занятий спортом, она же зимний каток. В конце концов, можно даже запланировать свой garage для новомодных автомобилей!

— Эка вы разлетелись, Михаил Дмитриевич!

— Это я еще не долетел, — усмехнулся я в ответ. — Еще можно, например, при квартале создать службу горничных, как в гостиницах — тогда холостым вообще не нужно будет нанимать прислугу.

— Что за шум, а драки нет? — на наше бурное обсуждение из своего кабинета вышел Бари.

— Да вот, у Михаила Дмитриевича очередная гениальная идея, — поддел меня Шухов. Пришлось снова пускаться в объяснения, на которые подтянулись еще несколько сотрудников. Бари протянул руку, взял мои наброски и начал их внимательно разглядывать, а потом пустил по рукам.

— Не очень понимаю, как это с юридической точки зрения…

— Cooperative. Квартира в собственности плюс все владельцы — пайщики квартала, имеют долю в котельной, столовой и так далее.

— А продать?

— С разрешения кооператива.

— А любопытно может получится… Давайте-ка мы сделаем эскизный проект и прикинем смету, — подвел черту Бари.

Чем мы и занялись в ближайшие дни. Первоначально, заложив в проект все и сразу, получили довольно большую сумму «на квадратную сажень жилой площади», потом сделали три варианта — богатый, средний и совсем простецкий. Выходило, если строить для себя, не пытаясь наварить, как это делали застройщики, то можно выйти на вполне приемлемую для инженерного оклада цену. А я еще подкинул идею ипотечного кредитования — да, получится дороже, чем если вносить пай сразу, но все равно заметно дешевле, чем каждый год снимать квартиру.

Участники разговора и разработки настолько увлеклись, что уже через неделю в конторе Бари состоялось первое собрание «Жилищного общества инженеров», на которое были приглашены коллеги, невзирая на специализацию — строители, путейцы, электротехники. Как оказалось, мы попали в точку. Господа инженеры ухватились за проект и кинулись составлять устав общества для последующей регистрации. Я пытался несколько придержать их за фалды, но куда там, «квартирный вопрос всех испортил», разве что успел воткнуть в текст несколько важных положений, направленных на развитие кооперации в квартале и пресечение «членства с целью наживы», а то навступают в кооператив, распродадут квартиры и потом мучайся с новопришедшими, не готовыми взаимодействовать.

Слухи о моих военных предсказаниях дошли и до Зубатова, и потому на наших регулярных встречах он стал расспрашивать о возможных войнах, в которых будет участвовать Россия. Умен мужик, не откажешь — в такие годы всегда растет внутренняя нестабильность. Рассказал я ему что помнил о Боксерском восстании в Манчжурии, о том, что хорошо бы уже сейчас озаботиться созданием агентуры среди китайцев или, по крайней мере, найти лояльных переводчиков. Рассказал, и гораздо подробнее чем год назад, о русско-японской войне и о том, что японцы и англичане использовали ее для раскачки ситуации внутри России. Тяжелое впечатление произвел на него рассказ об утрате половины Сахалина и особенно о зверствах там японцев.