Страница 22 из 74
Но её пальцы уже дрожали. Она смотрела в экран, как в бездну, ожидая, что та мигнёт, затянет, подтвердит — да, всё правда.
— Чёрт... — голос сорвался в шёпот.
Телевизор на стене показывал рекламу зубной пасты. Женщина с нарисованной улыбкой что-то говорила, но звук был почти неслышен, как в чужом сне.
Наталья поднялась. Резко. Телефон соскользнул с колен на диван. Она прошла к окну, не замечая, как пальцы зацепили подол юбки. Дождь стучал по стеклу — равномерно, настойчиво, словно кто-то изнутри пытался вырваться наружу.
«Это глупость. Подделка. Кто-то играет. Почему анонимно? Почему не прямо? Если бы была правда — она бы сказала. Или он сам...».
Она уставилась в темноту за окном. Фонарь отражался в мокром асфальте, как капкан.
Сзади звякнул телефон. Новое сообщение не пришло. Просто экран погас. Тишина опять воцарилась.
Она взяла устройство и положила на подоконник. Рядом с вазой. Цветы давно увяли. Стебли изогнуты, лепестки потемнели, края стали жёсткими.
— И я не заметила, — пробормотала она, глядя на цветы. — Как и остального.
Она опёрлась ладонями о подоконник, не замечая, как ногти врезаются в древесину. Её дыхание участилось. В груди теснилось.
«Может, это всё случайность. Но ведь и та женщина... В кафе... Та фраза…».
— Вы давно знакомы с Артёмом?
— Слишком давно. Ещё с тех времён, о которых не любят вспоминать.
Эта фраза пронзила, как игла. Тогда она только улыбнулась. Вежливо. Холодно. А теперь — поняла.
«Это не совпадение. Это что-то большее. Цепочка. Предупреждение? Или игра?».
Она вернулась к дивану, взяла телефон, открыла галерею, увеличила фото. Пальцы дрожали. Артём смотрел на ту женщину не так, как на коллегу. Его поза была закрытая, но выражение — будто у человека, который просит прощения. Или объясняется.
— Господи, Артём… — её голос дрогнул. — Что ты натворил?
Из кухни послышался шорох — ветер ударил в вентиляцию. Наталья вздрогнула.
«Сказать ему? Спросить? Или подождать? А вдруг он начнёт врать? Или начнёт оправдываться? Или — станет агрессивным?».
Она присела на край дивана, обхватила себя руками.
— Может, я всё выдумываю. Просто устала. Всё навалилось. Работа. Дом. Ребёнок. Это просто совпадение.
Но голос внутри не умолкал. Он говорил тихо, упрямо, настойчиво: «Ты знала. Просто не хотела видеть. Он всегда был слишком закрыт. Прошлое — тайна. Детство — мимоходом. Школа? "Да, Ярославль, ничего особенного". Почему никогда не говорил? Почему не показывал фото? Почему у него нет друзей оттуда?».
Она снова открыла сообщение.
«Ты знаешь, что он скрывает?».
Теперь оно звучало как приговор.
Она сжала телефон в ладони и прошла к окну. Смотрела на дождь. На фонари. На улицу, где ничего не происходило. И всё происходило.
Сзади продолжал говорить телевизор. Голос диктора сообщал о скидках на мебель.
А в комнате — трещала тишина. Рушился фундамент. И Наталья это чувствовала.
«Я должна знать. Даже если боюсь».
Она подошла к двери и медленно повернула замок. Затем выключила свет в гостиной и осталась в темноте, где только дождь знал, что происходит.
Где только дождь слышал её дыхание. И знал: доверие треснуло. И скоро — расколется.
Офисная комната для переговоров казалась теснее обычного. Белые стены давили, тусклый свет потолочных ламп подчеркивал серость бумаг, разбросанных по столу. Сквозь стекло окна, запотевшего от разницы температур, Артём Смирнов видел, как дождь заливает парковку, размывая контуры машин, как воспоминания — границы логики.
Он вошёл, не снимая пиджака, и почти сразу пожалел об этом: под тканью липло, спина была влажной. Внутри всё сжималось.
— Садись, — голос начальника прозвучал резко. — Мы должны поговорить.
Артём кивнул, но остался стоять.
Начальник, мужчина с суровым лицом и внимательным, выжидающим взглядом, разложил на столе несколько листов. Один из них повернул к Артёму.
— Ты действительно решил, что можешь позволить себе вот такие заявления?
На листе — распечатка письма. Шапка корпоративной почты, подпись Артёма. Тема: Проект «Технология», внутренние проблемы.
Содержание: Петров тормозит проект. Его некомпетентность подрывает сроки. Прошу принять меры. — Смирнов А.И.
Артём шагнул ближе, взял лист. Сердце в груди забилось резко.
— Я... — он замолчал, потом посмотрел прямо в глаза начальнику. — Я этого не писал. Это фальсификация.
— Фальсификация? — Брови начальника приподнялись. — Подпись твоя. Отправлено с твоего ящика. Дата совпадает. Вчера. В девять сорок семь.
Артём сжал пальцы на бумаге так, что та чуть не порвалась.
— Вчера... Вчера в это время я был на складе... — он осёкся.
— Где? — Начальник нахмурился.
— То есть... я был на складе стройматериалов, проверял поставку. Могу... найти кого-то, кто подтвердит.
— Тебе не кажется, что в последнее время ты стал очень... рассеянным, Артём?
Он не ответил.
Начальник откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы.
— Сначала жалобы коллег. Потом — странные письма. И всё это — на фоне того, что твоя жена начала звонить в офис, нервничать. Ты понимаешь, как это выглядит?
«Наталья звонила? О чём? Почему?».
— Я... у меня... личные сложности.
— Разберись с ними, — голос стал холоднее. — Потому что если ещё один такой сбой — будем говорить не о предупреждении, а о последствиях.
Артём кивнул.
— Да, понял. Простите.
Он вышел из переговорной, дверь за спиной захлопнулась глухо, как крышка ящика.
Коридор показался длинным и пустым. Коллеги, которые раньше здоровались, теперь молчали. Или он сам избегал их глаз.
На улице дождь усилился. Он открыл машину дрожащими пальцами, сел, прикрыл дверь, будто в спасательной капсуле.
В салоне было сыро. Дышалось тяжело.
Он включил зажигание, но не тронулся. Потянулся к телефону. Новое сообщение.
Без подписи. Без аватара.
«Помнишь, как ты смеялся над ним?».
Артём замер. Руки застыли. Потом медленно опустил телефон на колени.
«Это не совпадение. Это кто-то. Кто знает».
Он вспомнил тот вечер. Февраль. Школа. Спортзал.
Мальчик на полу. Молчал. Не плакал. Артём тогда засмеялся. Потому что остальные смеялись. Потому что не хотел выделяться. Потому что иначе...
Он сжал кулаки. Телефон выскользнул из ладони, упал между сиденьем и дверью.
— Чёрт...
Наклонился. Поднял. В салоне темнело.
Дождь барабанил по стеклу, создавая иллюзию, что он внутри — захлёстывает, душит.
Он посмотрел на своё отражение в тёмном экране телефона.
— Кто ты? — Прошептал он. — Зачем?
Ответа не было. Только свет фонаря на лобовом стекле и пульс в висках, как отбойный молоток.
«Я не виноват. Это было давно. Это не считается. Мы были детьми».
Но внутри что-то уже треснуло. Что-то пошло по шву.
Артём включил фары. Свет резанул туман.
Он поехал, не глядя по сторонам. Только вперёд. Куда — он сам не знал.
Тьма сгустилась над заброшенным складом, словно сама ночь не хотела отпускать это место. Лунный свет, просачиваясь сквозь колышущиеся кроны сосен, вырезал на ржавых металлических листах бледные, острые тени. Они дрожали на бетоне, будто следы от шагов тех, кто только что ушёл, растворившись в лесу — без звука, без следа, оставив лишь холод в воздухе.
Ветер шумел в еловых ветвях, и этот шорох напоминал дыхание. Склад стоял, как погребённый великан: его бетонные стены были исцарапаны временем, на стеклянных глазах зияли пустые глазницы разбитых окон, в которых не отражалось ничего — даже света луны. Дверь — перекошенная, ржавая, чуть приоткрыта. Щель темнее остального пространства, как вход в другое измерение, в прошлое, из которого нет выхода.