Страница 7 из 13
- Только не говори, что ты намылился в Швейцарию.
Тот самодовольно усмехнулся:
- Я многого хотел… - и, помолчав, добавил: - И добился своего. К концу второго курса я одновременно учился в двух вузах: в Москве и Женеве. Спасибо отцу, помог. В Швейцарии жизнь дорогая. Но я себя хорошо зарекомендовал, учился как проклятый и еще успевал подрабатывать. Через год я закончил экстерном Бауманку и еще полтора года доучивался в Женеве. Удивляюсь, как с ума не сошёл с такой интенсивной учёбой. Родители даже боялись, как бы со мной чего не случилось. Из-за меня они переехали в Москву, и у меня… появилась сестра.
- Да ну? – удивлённый взгляд Есении. – Не знала.
- Катька… - и столько теплоты было в голосе, что женщина несколько растерялась, но вида не подала, - Егоза еще та, - улыбнулся по-доброму мужчина. – Сейчас ей чуть за тридцать, есть семья, две дочери: одна - в неё, другая - в отца. Люблю их… - у него даже выражение лица стало мягче. - Ладно. Это другое.
А дальше Есения узнала, как Константин мотался по странам – Европа, Америка, Китай. Стал не просто великолепным профессионалом, но, как понимала она, еще и финансово у него всё было в ажуре, хотя тот об этом не говорил. Организовал свою компьютерную фирму, открыл несколько филиалов. И вдруг он замолчал и принуждённо закашлялся.
- Тебе косточка в горло попала? – иронично участливо спросила Есения.
- Нет, всё в порядке, спасибо, что беспокоишься, - на полном серьёзе почти седой мужчина благодарно на неё посмотрел, что той стало неудобно своей язвительности. – Просто ты не задала закономерный вопрос о личной жизни.
- Хм, захочешь - скажешь, не захочешь – твоё дело. – ухмыльнулась слушательница, с удовольствием уминая рыбку. – Чувствую некоторую горечь в последних твоих фразах, что у тебя всё прекрасно.
- Увы, жене, коренной москвичке, не нравилась моя кочевая жизнь. Если вначале она аж глаза закатывала от счастья, где бы мы ни жили, то спустя пять лет стала этим тяготиться. А через еще семь она закатила мне очередной скандал, что не может жить с сумасшедшим трудоголиком, у которого два инфаркта, не видящим ничего, кроме своей работы, и вернулась в Москву. Так что двенадцать лет брака, столько же лет разведён, двое пацанов, один из которых обзавёлся недавно семьей и подарил мне внучку (ей 4 года будет), второй не так давно окончил университет. Старший - экономист, младший – архитектор, оба работают во Франции.
- А где ты в последнее время… обитаешь? – поинтересовалась Есения, потихоньку потягивая прохладное вино с лёгкой горчинкой, смакуя фруктовые ноты груши, персика и зеленого яблока, закусывая вкусным сыром с грушей. Владелец фирмы по компьютерной безопасности вздохнул, улыбнулся. Не ответив, внимательно оглядел женщину.
– А почему ты не задаешь главный вопрос?
- Какой? – спряталась за бокалом женская полуулыбка.
- Почему я в родном городе из-за тебя?
Пятидесятилетняя женщина вздохнула и произнесла:
- Констант, - юношеское прозвище мужчины - ты оказался великолепным рассказчиком, что я даже забыла об этом, - покривила душой Есения, но внешне не показывала свою заинтересованностью этим вопросом. Сердце забилось крыльями испуганной колибри. – И что же ты мне скажешь? Даже боюсь предположить.
- Я просто не мог дольше бегать от тебя. – сине-зелёные глаза распахнулись от неожиданности. – Я с шестнадцати лет тебя люблю – тридцать четыре года. Представляешь – тридцать четыре года! – и невпопад хитро добавил: - А живу я последние шесть лет… в Орлеане.
- Ну-ну, - спрятала растерянность за иронией Есения, - свежо предание, да верится с трудом. – глухо хмыкнула. – Зато в великом городе Жанны д, Арк и рядом с младшим сыном.
- Есь, не ёрничай, прости мой юношеский максимализм, ну дурак был. Мир? – мужчина поднял бокал золотистого вина, глядя ей в глаза.
- Хорошо, я подумаю, - и легко звякнули хрустальные фужеры.
Дальше оба расслабились и позволили себе простой разговор-воспоминания о школе и одноклассниках.
8.
Мужчина и женщина гуляли по родному городу, по дорогим местам, смеялись, вспоминали, он старался всё время её коснуться – рук, спины, волос, она – отмечала это, тоже иногда слегка касалась его едва-едва, оба ощущали, как между ними вспыхивают маленькие искры. Искры-молнии, грозящие слиться в одну тучу и пролиться дождём на вспаханное поле чувств чистой, ничем не омраченной страстью. Оба безумно этого хотели и боялись одновременно.
Крыльцо гостиницы, где остановился Константин Ильин… Мужская рука мягко дотронулась до тонкого женского запястья, вдруг дрогнувшему в его большой крепкой ладони… Мягкие мужские губы приникли к нежной коже, прошлись пунктирно по пальцам, по внутренней стороне ладони… Стон, еле слышный, и прерывистый вздох, словно крылья бабочки, вылетели изо рта Есении…
- Что же ты со мной делаешь, искуситель? – шепнула женщина, глядя прямо в карие с золотом глаза своему наваждению – любимому мужчине.
- Я хочу только одного – тебя. Безумно, невероятно, отчаянно… «О, я хочу безумно... несбывшееся — воплотить!» До дрожи в руках, и даже...
- Пошли, Чайльд Гарольд. – мягкая усмешка в нижнем обертоне прервала его, женский пальчик коснулся его губ.
Ресепшен, лифт, коридор с ковровой дорожкой, перед дверью номера оба затормозили, потому что не отрывались друг от друга. Он еле открыл ключом дверь: рука дрожала, а вторая цепко держала спину своей возлюбленной, боясь, что она вырвется на свободу и улетит волшебной птицей. Наконец они вошли медленно в номер, будто это происходило во сне. Сердца забились с удвоенной силой. В головах мысли улетели за ненадобностью. Тела пылали диким жаром, как в юности. Сколько нежности, трепетности было в том, как они раздевали друг друга, непрестанно целуя, прикасаясь к обнажённой коже, вдыхая запах, что действовал на каждого до умопомрачения. Казалось, губы и руки жили своей жизнью, жизнью, в которой они любили друг друга – то нежно, ласково, то истово и безудержно, словно наверстывали упущенное. Слышны только безумно ласковые слова и шёпот тел…
…По лицу женщины медленно, лениво двигается робкий солнечный луч, лёгкий, едва видимый, будто боится разбудить, он лёг невесомыми ладошками на закрытые глаза. Ресницы затрепетали, раскрыли глаза цвета морской волны. Сколько удовольствия вспыхнуло в них! Женщина выгнулась, потянувшись по-кошачьи всем телом под пододеяльником, обрисовавшем её, повернулась к мужчине, спавшему рядом, подарила ему поцелуй в щеку, что был легче пёрышка. Мягко, плавно поднялась и, собрав свою одежду, убежала на цыпочках в ванную. А затем и из номера.
9.
- Мамуль, привет, ну как сходила на вечер встречи? – звонкий женский голос раздался в телефоне.
- Замечательно! – поделилась радостно Есения.
- Ты как себя чувствуешь?
- Всё отлично, моя хорошая. Да, я помню о твоей просьбе. Привози Германа.
- Во сколько? На полдня же мы с тобой договорились?
- Алиса, давай минут через сорок. Я поняла, вы уже проснулись?
- Ага. – в голосе дочери почувствовалась улыбка. – Герман хочет завтрак у бабушки.
- Жду вас. Для моего мальчика готовлю сюрприз. – она рассмеялась, услышав голос внука «Ура! Я еду к бабушке! Я еду к бабушке!». – До встречи.
Нажав отбой, Есения оглядела стол, на котором разместились один противень с маленькими пиццами, а на другом - творожные сырники. Они были тут же поставлены в духовку.
- Ну вот, скоро будет готов завтрак для моего маленького мужчины! – довольно произнесла хозяйка.