Страница 4 из 13
- Не хочу домой! Хочу танц-цевать! И пить! Ик…
- Есь, извини, я сейчас… разрешу эту блондинистую проблему. – усмехнулся Костя.
Мужчина обнял Веру за спину, сделал вид, что танцует с ней, дал знак одному из своих школьных друзей, затем совершил какой-то финт, и «блондинистая проблема» обмякла в его руках. К нему подбежал какой-то молодой человек, подхватил себе на руки пьяную, словно поломанную куклу, и понёс её к выходу. У Есении от изумления расширились глаза, и она подлетела к однокласснику, стукнув его по плечу:
- Ильин, ты что с ней сделал, гад мерзячий?
Тот ухмыльнулся своей фирменной косой ухмылкой:
- Просто вырубил одним приёмом. – глянул в штормовые глаза, будто нырнул на дно океана, и тихо полушёпотом добавил: - Не переживай, Еся, она просто уснула.
Женщина сглотнула и также вполголоса спросила:
- А куда её утащили?
- Муж прислал водителя, он и унёс. Вера не хотела уезжать, вот я и помог.
Тревога улетела из женских глаз всполохом черноты и сменилась облегчением и возвратом естественного цвета морского дна.
- Ты напугал меня, Ильин!
- А меня беспокоит, почему это я – «гад мерзячий»? – тёмная бровь высокого мужчины взметнулась, а ироничный взгляд опустился к его даме.
- А кто еще? – вздёрнула подбородок Есения. – Взял девушку, вырубил на глазах у изумлённого зала! И вообще я танцевать хочу! Брысь от меня! – оттолкнула Константина женщина, не понимая, что за чувства ею захватили.
- Ого! Сколько страсти!? – обомлел бывший одноклассник и чуть отступил. Его хлестнула по ногам алая юбка и под динамичную музыку она подлетела вверх, полуобнажая красивые стройные ноги танцовщицы. Он вначале наблюдал на танцующими, но Есения завораживала его непрестанно, наконец он не выдержал и присоединился к тем, кто находился на танцполе, но так, чтобы эта заноза постоянно была в его внимании. А когда ритм быстрой музыки сменился на вальсовый, то Константин обнаружил, что к Есении опять двигался хозяин ресторана, и понял, что его лишают самого лучшего на этом вечере, ради чего он сюда приехал, точнее, кого. В один момент бывший десантник ловко подхватил стакан и пустил его по полу - ровно под ноги ресторатору, - словно кеглю, отчего тот покачнулся и упал, но зараза красиво упал – на руки, но не удержал равновесие и плюхнулся на твёрдое покрытие пятой точкой. За это время Константин успел почти добежать до Есении и со словами «И вообще я хотел с тобой вальс станцевать!» подхватил за талию ошарашенную и еще не отошедшую от прежнего женщину. Оказавшись в руках умелого танцора, совершенно неожиданно Есения расслабилась и отдалась музыке. Снова плавные ритмичные движения и уверенная поступь партнёра, а вот касания дарили искристое возбуждение, словно у обоих в крови бурлило выпитое шампанское. Танец постепенно раскрывал их страсть, дыхание опаляло друг друга, жаркие объятия будоражили. Музыка закончилась, у мужчины и женщины взгляды - словно они находились на корриде. Они одномоментно отвернулись друг от друга и разошлись. Один кинулся к выходу, вторая - в гардероб. Лена кинулась к Есении:
- Есь, ты куда убегаешь? А сладкое? Чай? Да в конце концов оплатить оставшуюся сумму?
- На, - вытащила из сумочки деньги взмыленная танцовщица, - я ухожу.
- Еся, но как… Да что в конце концов случилось? Вы с Костей так шикарно смотрелись в танце! Прямо пара – фейерверк! Аж завидно! - изумление было во всей позе полноватой Ленки, которая всегда была на вторых ролях, создалось ощущение, будто и руки её всколыхнулись изумлённо.
- Лена, с меня достаточно.
Женщина, лихорадочно собираясь, набирала на телефоне одновременно номер такси. Пулей вылетела из ресторана, сбив с ног какого-то человека так, что оказалась на нём. Он под ней охнул, загрёб её в объятия.
-. Еся, ты меня в гроб вгонишь! Я твой запах ни с чем не перепутаю… Ум-м-м…
- Пусти меня, Ильин! Пусти, медведь. – трепыхалась она, пытаясь вырваться; наконец оба встали, она попробовала даже отряхнуть с него пыль. Он махнул руками – всё нормально.
- Ты куда, хозяйка медной горы? – вопрошал её гора-одноклассник.
- Домой!
- Охолонись, красавица. Посмотри на меня, ну?
Вырвавшись из его медвежьих цепких объятий, Есения тут же отскочила назад, встала, закрывшись руками. Платье всклокочено, будто поломанным зонтом, обмотано вокруг талии. Она пыталась привести его в порядок, но с первого раза не получилось, и она раздражённо топнула ногой, гневно сверкнув взглядом. Мужчина расхохотался, глядя на неё, потом подошёл и одним ловким движением оправил подол платья. Есения дёрнула плечами. А Константин вновь обнял её. Возникло вдруг другое чувство, для них обоих странное – искры между ними вдруг взвихрились и легли лёгким, тёплым, эфемерным обволакивающим облаком. Она неожиданно замерла в его руках.
- А давай на наше место на реке рванём? – предложил одноклассник, пристально всматриваясь недовольное личико.
- М-м-м…
- Неужели нет слов? – чуть снисходительно произнёс Константин. – Как это у нашей умницы-красавицы и нет слов?
Есения с неудовольствием всё-таки вырвалась из таких желанных объятий и снизошла до ответа:
- Ильин, ты считаешь, что моё место на реке – «наше»? С каких это пор? Всё, адьё. Моё такси приехало.
И тут происходит перед глазами вышедшей публики подышать невероятное: Константин взваливает на плечо выворачивающуюся и возмущающуюся женщину и заталкивает её в нутро машины, садится следом, и они оставляют после себя только облачко дыма. Невольные зрители – одноклассники, переглянувшись, заулыбались и выдали одновременно: «Ну наконец-то!»
- Да чего ты вдруг взъелась на меня, Еся? Так классно танцевали? Что случилось, колючка?
- Ты! Ты случился! – выпалила запурхавшимся ёжиком Есения. – Ненавижу тебя! С выпускного ненавижу! Сволочь!
- До что ж такое-то! – взвыл раненым зверем мужчина и, скомандовав водителю «На восточную набережную!», обхватил руками голову всклокоченной женщины и захватил в плен её губы, она обмерла, ахнув, он углубил поцелуй, и обоих захлестнули волны жара, постепенно захватившего обоих страстью нестерпимого желания. Каскад взвихренных эмоций подстёгивал к крайности, наконец, когда дыхания стало уже не хватать, Константин оторвался от бывшей одноклассницы, заглянул в её шальные, затопленные чернотой глаза, также держа в руках:
- Успокоилась, колючка?
- Гад! Гессенский летун! – громким шёпотом проговорила Есения. – Я не «колючка»… Ф-ф-ф…. Отпусти меня, Ильин. – он немного отодвинулся и опустил свои руки, почувствовав, что она отдалилась, столько льда и горечи прозвучало в последней фразе. Сглотнув, не разрывая взгляд, он, почти не мигая, смотрел на неё:
- Что я тебе сделал? – еле выговорил, отдышавшись.
- Неужели не помнишь? – удивлённо взметнулись брови шатенки. - «Любовь – самая большая глупость, придуманная поэтами. Ты еще не достойна любви!» Да ты меня этой фразой, когда танцевали, просто убил! Меня, девчонку, которая была в тебя влюблена! Я тогда себя ощутила каким-то изгоем! Если бы… Откуда в тебе, семнадцатилетнем мальчишке, было столько цинизма!? С чего ты взял, что я не достойна любви? Да я возненавидела тебя после этого, эта фраза меня преследует, как тавро, всю жизнь! А этот, сегодняшний, танец – только всколыхнул заново все чувства, я готова была тебя разорвать! Ненавижу, - последнее слово прозвучало уже устало. В душе Есении, словно пылесосом, выпустили все эмоции – разом. Она отвернулась, отодвинувшись от него к окошку. Ошарашенный Константин задумался, вспоминая, потом возникла грустная кривая ухмылка, он попытался дотронуться до её плеча, но женщина возмущенно дёрнула плечом, и мужская рука безнадёжно упала на сиденье.