"Дурак вы, сударь!"

- Есения, выйдешь за меня замуж?

- О-х-х… - спазм вновь возник в горле Есении, дыхание застопорилось, сердце забилось чаще. Она глубоко и длинно вздохнула-выдохнула. – Ты меня напугал, Констант.

- Так что ты мне ответишь?

- Очень уж это неожиданно, внезапно. Надо подумать…

Люди, находящиеся вокруг водоёма и наблюдающие за непривычным зрелищем, вначале замерли, затем зароптали, загомонили:

- Ты посмотри-ка, она еще думает! Идти надо замуж, пока предлагают! Ишь, цаца какая! Ведь уже в возрасте, хм! Соглашайтесь, дамочка, а то ваш кавалер передумает! А что, дама еще ничего, женщина, если откажете, выходите за меня! Я добрый! Гляньте, он еще от вашего ответа упадёт! Прямо к ногам-то! – хихиканье было завистливым - женским и мужским – весёлым: – Мужчина, не тушуйтесь, всё в ваших руках! Вам помочь?

Есения с трудом пришла в себя от неожиданного предложения, улыбнулась неверяще и произнесла неуверенно:

- Как-то всё это слишком романтично. Это не твой стиль. На сколько я помню, ты ценишь больше прагматизм.

Тот хмыкнул:

- И что мне нужно сделать?

- А ты убеди меня в том, что я тебе действительно нужна в качестве жены, а это - не сиюминутное желание…

Константин живо поднялся и сделал шаг к ней:

- Да я сто раз пожалел, что жил не с тобой. Тридцать три года без тебя! Тридцать три! Я не могу больше ждать! Жизнь одна, и я хочу прожить оставшиеся годы с тобой, слышишь, Еся. – и тихо прошептал: - Жизнь без тебя как огонь без воздуха. Люблю тебя.

И обнял, обхватив лицо Есении, она подалась к нему, и мужские губы приникли её губам, уже не исследуя, как это было в гостинице, а припечатывая, собственнически, даруя огромную волну наслаждения, искрящуюся любовью и счастьем, обхватившую обоих. Народ ахнул, замер, и все через несколько секунд услышали слово, тихое и твёрдое:

- Да.

Музыка вальса крещендо взметнула голубей ввысь, уточки дёрнулись и уплыли на середину озера – подальше от шумных людей. Одномоментно оглушили всех дружные аплодисменты. На пальце Есении уютно разместилось золотое кольцо с сапфиром и бриллиантами. За ногу её обхватил Герман:

- Бабочка-а-а!

- Что, Герман, лучик мой? – улыбалась пятидесятилетняя невеста, присев рядышком с малышом на корточки.

- А ты теперь замущщинишься?

- Что сделаю? Не поняла.

- Замущщинишься?

- Это что за слово такое жуткое? – иронично вопросительно усмехнулась Есения.

- Ну мужчины женятся. А женщины замущщиниваются? – пояснил внук.

- Нет, лучик, женщины замуж выходят. Надо же какое слово ты придумал!

- Ах, вот как! Замуж выходишь… - протянул маленький соучастник знаменательного события и задумчиво улыбнулся.

Эпилог

Свет проникал сквозь витражные стёкла, даря внутри большому количеству разномастных и разнокалиберных растениям радужных зайчиков, ярко и шустро скользяще скачущих от листка с листку, лёгкое тепло, так необходимое по весне всему живущему. Солнечные блики проникали через зелёные и цветные препятствия, с удовольствием ныряя в рябистые волны жёлоба, имитирующего арык, размещенного по периметру оранжереи, и фонтана, заставляя воду сверкать, словно алмазная пыль.

- Гер, ты зачем за мной идёшь? – с легким акцентом звучал детский полушёпот маленькой девочки, что спряталась за фонтанчиком с кувшинками, на ней был девичий комбинезон красного цвета, и тёмные косички, затянутые на кончиках цветными резинками с бусинками, иногда подпрыгивали у неё за спиной.

- Стеф, ты что-то скрываешь. Может, расскажешь? Взрослые тоже что-то от меня утаивают. – досадливо зажмурился маленький мальчик, затем ловко её поймал за руку и потянул к себе, отчего девочка, спеша подняться, вдруг начала заваливаться на вопросителя.

- Ой! – дружный полушёпот издали оба ребёнка, завалившись на большой цветок, который опасно накренился, грозя сверзиться в водный жёлоб. – О-о-йо-йой!

Мальчик совершил немыслимое: вёртко выпроставшись из-под малышки, за доли секунды поставил её на пол и не дал упасть огромному цветку в расписном горшке. В нос ударил аромат свежей травы и чего-то еще, пока незнакомого для ребенка, но похожему на запах бабушки. Дерево с малюсенькими сиреневыми бутонами было всё-таки поймано почти у самого каменного пола и поставлено на место. Мальчишка устало вздохнул – тяжёлый горшок оказался.

- Ф-фух! – облегчённых выдох напрягшейся девочки. – Бабушкин любимый цветок – азалия. Если бы с ним что-нибудь случилось, нам бы попало! Гер! Я не могу тебе ничего сказать! Знаю, что это связано со здоровьем бабушки. Ой! – она хлопнула по своему рту ладошками и страшно округлила ярко-зелёные глазки.

- Что? Сказала «А», говори «Б»! Не пугай меня, Стеф! Ну! – руки сами собой сложились в кулачки, голос повысился у шестилетнего мальчика. – Говори, коза!

- Я не коза! Ничего не скажу. – и четырёхлетняя малышка показала старшему высунутый язык. – Не скажу! Не скажу! – и побежала от него в гостиную, ко взрослым.

- Ну, коза, я тебя догоню сейчас! – юный неудавшийся следователь кинулся к допрашиваемой.

На повороте он не вписался в траекторию погони, задел ногами резной высокий пенал, взвыл от боли на весь дом: - Ну погоди, коза-дереза, все косы тебе отдеру!

На шум, открыв двери и поймав в руки шалунью, выбежали взрослые.

- Что случилось? Стефани, Герман?

Герман болезненно сощурился, придерживая место удара, и потрусил, прихрамывая к ним.

- Да я просто упал, когда бежал из оранжереи, и стукнулся. Не переживай, бабочка.

- Ну как «не переживай»! Давай показывай, что там у тебя. – встревожилась женщина. За её спиной показалась его мать:

- Сынок, ну что такое?

- Да пройдёт, не беспокойся, ма. А вот что с нашей бабушкой? Может, мне уже кто-нибудь скажет? А то эта мелкая коза меня напугала, - показал ребёнок на девочку.

Взрослые взволнованно переглянулись. Мужчина, находящийся рядом с ним, опустился на корточки и поинтересовался:

- Герман, а почему ты решил, что что-то с вашей бабушкой произошло? – и, крутнувшись, повернулся к внучке: - Стефания? Объяснитесь.

Тишина обрушилась на всех неожиданно, будто туманом навалило в коридоре. Тяжёлый вздох был ответом маленькой егозы.

- Я недавно услышала краем уха, что бабушка наша заболела… - восьмеро взрослых переглянулись обеспокоенно и одновременно озадаченно, - что это связано с её… - девочка замялась, - с её состоянием бе-бе-ре-ле…животиком. Ребёночком… - выдохнула наконец подслушательница. Герман встревоженно посмотрел на улыбающуюся Есению:

- Что с тобой, бабушка? Не понял о чём гутарит эта коза?

- Во-первых, не «коза», а Стефания, - мальчик дёрнул плечом и фыркнул, - во-вторых, давай, я гляну, что с твоей ногой, и мы зайдём в гостиную. Не на пороге же разговаривать.

- Со мной всё в порядке, до свадьбы заживёт. – отмахнулся старший внук, инстинктивно слегка проведя по больному месту ладошкой. – Ты как? Что с тобой?

Все, дружно выдыхая, зашли внутрь помещения, рассевшись вокруг полукруглого стола, скорее всего по тем же местам, где и сидели ранее.

Есения обвела собравшихся тёмным взглядом и резюмировала детям, подсознательно вставших рядом со своими родителями.