Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 663 из 714

Костя несколько раз быстро и часто покачал головой, тяжко вздохнул. Взгляд у него был предельно растерянным, но что-то мне в нем все равно не понравилось — что-то фальшивое. Дрожащими руками он сложил конверт и сунул его обратно во внутренний карман своей дублёнки. Скривился, развернулся и зашагал прочь. Даже не стал прощаться. Ни разу не обернулся.

А мне все равно, я двинулся по своим делам. При этом, я буквально чувствовал, что все сделал правильно. Согласись я на эту аферу, появились бы серьезные проблемы. Возможно, не сразу, но точно ничего хорошего в этом бы не было — чуйка и здесь дала о себе знать, чем и помогла принять верное решение.

Я продолжил свой путь, ещё раз убедившись, что Костя ушел и вряд ли ещё как-то меня потревожит с мутными делишками.

С одной стороны понятно, почему это было сделано здесь, в Батайске — обстановка тут вполне себе позволяет и располагает. Где-то на службе было бы странно и опасно провернуть такое — гарантированный отказ с моей стороны. А здесь, почему бы и нет?

Вот только они просчитались — меня таким макаром не взять. Подвох я уловил сразу и хотя никаких доказательств у меня пока не было, я чувствовал, что поступил правильно.

Двинулся дальше, по темноте миновал три ряда все тех же кирпичных гаражей, вышел на освещённую параллельную улицу и перешёл дорогу. Соседний двор, выполненный в виде буквы «П» был заметно больше чем наш, но состоял лишь из пятиэтажных домов.

Ещё не было той моды, чтобы забивать все первые этажи многоэтажек магазинами с продуктами, аптеками, парикмахерскими, вешая повсюду яркие и светящиеся рекламные вывески. Нет, они конечно, были, но в единичных и очень скромных проявлениях. Магазины были, но их можно было по пальцам пересчитать — город-то небольшой.

В глаза сразу бросился новый, большой гастроном, с большой синей вывеской на которой отчётливо читалось «Океан». Он и раньше тут был, но сейчас почему-то заметно увеличился в размерах. Это уже после, когда я обошел его справа, то понял, в чем дело. Рядом, буквально через стенку, открылся второй магазин мужской и женской обуви и теперь по сути, это было одно здание.

— Ну, неплохо… — похвалил я, входя внутрь. Достал список того, что нужно купить. У меня память хорошая, но мама все равно сунула в карман куртки листок с записями и несколько денежных купюр.

Ох и непривычно же было мне ходить по полупустым проходам, смотреть на узкие полки, брать то, что нужно и платить не картой или смартфоном, а отсчитывать мелкие бумажные купюры.

В те годы они были заметно меньше, чем те, что вошли в обиход в девяностых годах и сохранились до наших дней. Почему непривычно? Ведь практически все время, что я провел в этой жизни, в молодом теле, я либо тренировался, либо держал автомат. А вот по магазинам, в нормальной обстановке почти и не ходил, и сейчас это было для меня даже несколько странно.

Взял докторскую колбасу, сосиски, картошку, морковь, томатную пасту в маленькой консервной баночке, хлеб и булочки к чаю. Те самые, которые по 16 копеек, запали в память ещё в детстве — не удержался и купил, хотя в списке их не было. Последним взял молоко, в стеклянной бутылке с широким горлышком и запечатанное блестящей жестяной крышкой. Вот это характерный символ того времени — в двадцать первом веке таких уже не будет и никто не станет воспроизводить тару советской эпохи. Если треугольные коробки в ограниченных количествах ещё вернутся, то бутылки уже нет.

Расплатился, немного в деньгах запутался — как же без этого? Своей растерянностью насмешил пожилую продавщицу.

Покинув гастроном, я все той же дорогой отправился обратно. Решил не блуждать по улицам, а пошел тем же путем, через гаражи. Так немного быстрее, да и дорога вполне себе проходимая. Посторонних на пути сюда я не заметил, да и кому охота торчать на морозе около минус десяти?

Какое-то время я ещё думал о том, что этот таинственный Константин попытается поговорить со мной ещё раз, но нет. Обиделся, наверное.

Я прошел гаражи, вышел к пешеходному переходу, что вел уже в направлении моего двора. На перекрестке стоял дорожный столб, под которым висел мощный фонарь, освещая все вокруг.

Горел красный светофор, я остановился. Невольно, само собой мой взгляд упал на большую мусорную урну, у столба. В ней, на самом верху лежал смятый жёлтый пакет. Черт возьми! Это же тот самый пакет, что хотел вручить мне Костя.

Сначала я засомневался, но потом понял, что никакой ошибки тут нет, это действительно тот самый пакет. Вернее, конверт.

Я осмотрелся, подошёл ближе. Пакет был грубо смят, засунут как попало.

Смутное подозрение заползло мне в душу. Осмотрелся — вроде никого. Выудив его, я расправил пакет, быстро вскрыл. Содержимое меня удивило — газетные вырезки, причем не что-то конкретное, а полный разнобой. Мусор.

Хм, вот это и есть компромат?

Ну, что тут скажешь. Хитрецы какие! Прямое доказательство того, я принял верное решение, отказавшись от сотрудничества с этим Костей. Что же, меня гарантированно проверяли… И, получается, я эту проверку прошел!

Вот если бы согласился, генерал принял бы мне решение и вся эта канитель закончилась бы, скорее всего, печально.

Ну, по-хорошему, при следующей встрече с генералом или Сизовым, мне нужно будет сообщить об этом, мол, под Калугина кто-то копает… Для того, чтобы окончательно войти к нему в доверие, это будет хорошее доказательство.

Правда, в голове по-прежнему сидела прочная мысль, а на кой-черт мне вообще входить в доверие к генералу КГБ? Если вдуматься, оно мне нужно? Пойду ли напролом через систему, или так сказать, в обход, буду ли пытаться остановить развал Союза? Или же пусть остаётся все как есть, а я лишь буду вносить коррективы по мере возможности и без риска для себя и своих родных?

От греха подальше выбросил я этот конверт обратно в урну, ещё раз осмотрелся и направился домой. Покупки держал в авоське, и не стану скрывать — было странно идти не с привычным целлофановым пакетом в руке, а с обычной сеткой с ручками.

Семь — восемь минут и я уже у своего подъезда. Остановился, осмотрелся — ничего подозрительного. Ни людей, ни машин. Вообще ничего такого, что мне бы не понравилось. Никто за мной не шел, вроде и не наблюдал. По крайней мере, чуйка молчала.

Поднявшись наверх, я вошёл в квартиру, запер за собой дверь. Пока мама что-то готовила на кухне, у меня от восхитительных запахов долетавших оттуда, желудок чуть к спине не прилип. Мешок урчал так, что я б сейчас наверное ведро супа навернул…

И снова на меня накатило чувство любопытное ностальгии — все в моей комнате осталось примерно таким же, как и было в прошлый раз. Все вещи на своих местах, чисто. Мать постоянно наводила тут порядок, вытирала пыль. А ностальгия накатила потому что-то, что я видел сейчас глазами входило в противостояние с воспоминаниями из прошлой жизни и я понимал, что некоторые вещи и впрямь запомнились мне не такими, какими были на самом деле. Например, книги не в том порядке, склеенная модель корабля чуть другая, в иной расцветке, окно выходящее на улицу чуть уже, чем мне раньше казалось. Удивительная всё-таки вещь человеческая память — вроде все одно, а оказывается нет. Мелкие детали как бы случайно проглатываются, со временем искажаются. Игры разума, а тебе кажется, что все нормально и так и должно быть. А потом удивляешься… Вот как я сейчас!

Моя комната, в которой я прожил все детство и подростковый возраст была чуть-чуть другой. Раздевшись, я отыскал в шкафу свою старую одежду и понял, что больше надеть ее не смогу. Не налезет она она меня. Раскабанел ты, товарищ Громов, однако.