Мощное Влечение

— Они получили по заслугам.

— Угу. Думаю, кому-то ещё достанется.

— Она мне нравится. Не буду врать.

Харриет ближе по возрасту к Мэри Бет, чем ко мне. По правде говоря, она моя двоюродная сестра. Мои родители удочерили её, когда её мама забеременела и решила, что быть матерью — не для неё. Они любили её как родную, поэтому мне было легко сделать то же самое. Насколько я понимаю, она моя сестра во всех смыслах.

У неё есть небольшой дом в восточной части ранчо, и мне приятно, что она рядом, но мы всё равно наслаждаемся нашей раздельной жизнью. Она всегда была хорошей хозяйкой и умела готовить. В последние несколько лет я тоже занялся садоводством, у меня появился собственный зелёный участок и приятное хобби.

Каждую осень я консервирую огурцы, зелёную фасоль и всё остальное, что мы можем заготовить из урожая. Она даже опубликовала на сайте ранчо фотографию, на которой я стою на кухне в одном из её оранжевых фартуков в горошек, окружённая сотней стеклянных банок, наполненных огурцами и фасолью.

— Похоже, у тебя есть планы. Она хлопает меня по груди. — Я рада за вас обоих.

У неё длинные вьющиеся рыжие волосы и веснушки по всему телу. Она совсем не похожа на меня, и, кажется, у неё никогда не бывает плохого настроения. Но она всегда серьёзна и не боится отчитать меня, когда это необходимо.

— Не забегай вперёд. Я делаю глубокий вдох, понимая, что это мне нужно взять себя в руки.

Она прикусывает язык с недоверчивой ухмылкой. «Сколько лет я пыталась свести тебя с каждым потенциальным женихом, которого только могла найти? Половина причин, по которым я хотела открыть это ранчо для парней, заключалась в том, что я думала, что ты расслабишься и повеселишься. Я не жалуюсь, если именно это здесь и происходит».

Харриет мягко подталкивала меня ко многим женщинам, которые приезжали на ранчо, но я каждый раз отвергал её попытки. Это было неправильно. Никто не был правильным.

Пока не появилась Мэри Бет.

Теперь все кажется правильным.

Я оглядываюсь и вижу, что некоторые гости уходят со стола для пикника, а Мэри Бет что-то пишет в своём блокноте. Я подхожу к ней и провожу рукой по её волосам, игриво дёргая их, пока она не поднимает взгляд и не видит меня, стоящего над ней.

“Да?”

— Пойдём, — я киваю в сторону дома.

— Ну и куда же мы, чёрт возьми, направляемся? Она томно хлопает ресницами и протягивает гласные на южный манер, и я слышу, как Бак усмехается, а затем извиняется и идёт к Харриет.

— Сейчас узнаешь, Филли.

Я киваю и приподнимаю шляпу в знак приветствия другим гостям, пока веду её от столиков обратно к дому. Мой член уже планирует все непристойные способы, с помощью которых он сделает её своей.

Глава восьмая

Гаррет

Я никогда не приводил женщин в свой дом. Я имею в виду, кроме друзей и родственников.

Никогда бы не подумал, что это случится. Я никогда особо об этом не задумывался, но я хочу, чтобы она была здесь. Под моей крышей.

Я хочу, чтобы это стало нашей крышей. И я продумываю все способы, которыми я собираюсь этого добиться.

Когда на этой неделе к нам приехал фургон с нашими гостями, я и представить себе не мог, что превращусь в этого человека. Моя жизнь не была одинокой, по крайней мере, по моим меркам. Я работал. У меня были семья и друзья, конечно, но одиночество меня устраивало.

До сих пор.

Теперь я не могу представить, что её нет рядом. За такое короткое время она проникла в самую суть моего существа, и я сделаю всё возможное, чтобы соединить наши жизни.

Я веду её прямо через дом по коридору в свою спальню, не в силах ясно мыслить, кроме как о том, как бы затащить её сюда.

Подо мной.

Прямо на мне.

Мне приходится прилагать все оставшиеся силы воли, чтобы не сорвать с неё эту короткую юбку и не утолить свой голод. Безжалостный и жадный, он теперь живёт внутри меня, представляя, как я буду трахать её, заставлю выкрикивать моё имя и царапать мою плоть своими ногтями.

С тех пор как умерли мои родители, я жил здесь один и никогда не чувствовал, что этому месту что-то нужно. Теперь, когда она здесь, бродит по моей комнате, берёт мои вещи и кладёт их обратно, я понимаю, чего мне не хватало всю жизнь.

— Итак, — начинает она. Мы не проронили ни слова с тех пор, как вошли в дом и оказались в спальне. — Что нам теперь делать?

Её глаза сверкают, когда я закрываю дверь и направляюсь к ней, чувствуя, как внутри всё дрожит. Мой разум затуманен с тех пор, как я попробовал её на вкус, и как бы мне ни хотелось проявить самообладание, неутолимая жажда, которую я испытываю к ней, может пересилить любую нежность, которая у меня осталась.

То, как она оседлала мой рот, намекает на то, что у моей Филли есть своя дикая сторона, и я никогда не попытаюсь её приручить.

— У меня есть несколько идей.

Она одновременно и искушённая, и невинная. Я знаю, что она путешествовала. Она независима, способна позаботиться о себе сама, но я хочу сделать это за неё.

Не потому, что она не может. Потому что она заслуживает того, кто сможет.

Она облизывает свои пухлые губы, когда я обнимаю её за талию и притягиваю к себе, не стесняясь дать ей понять, что твёрдость под моей ширинкой есть и она готова для неё. Как будто она вытащила на свет ту часть меня, которая так долго была скрыта, что я сам едва её знаю.

В своей жизни, работая здесь, с животными и матушкой-природой, я научился доверять своим инстинктам. И мои инстинкты подсказывают мне, что с ней я открою в себе то, чего никогда бы не узнал без неё.

Части, которые царапают и разрывают меня изнутри, пытаясь добраться до неё. Животная потребность, которую я никогда раньше не испытывал. И я надеюсь, что она поймёт. Моё желание трахнуть её так, словно она была рождена на этой Земле, чтобы ублажать меня и только меня, сочетается только с моим навязчивым желанием сделать её своей и оставить с собой навсегда.

Я хочу знать каждую её мысль. Я хочу, чтобы она делилась со мной всем.

Даже плохим.

Особенно плохим.

— Я хочу тебя кое о чём спросить. Её щёки краснеют ещё сильнее, когда я отпускаю её талию и развязываю свою слишком большую рубашку, стягиваю её с её плеч и оставляю её в слишком тонкой майке, которую она надела на ужин.

— Ты можешь спросить меня о чём угодно. Я тереблю один из тонких чёрных ремешков указательным пальцем, едва не сходя с ума от желания сорвать его с неё.

«Первые пару дней, что я здесь провела, ты даже не здоровался со мной. Я наблюдала за тобой, ты разговаривал почти со всеми, кроме меня. Когда ты смотрел на меня, в твоих глазах было почти презрение. Я была уверена, что ты меня ненавидишь».

Те первые дни были тяжёлыми; мне даже сейчас не нравится о них думать, потому что я их испортил. Но она заслуживает объяснений, и я хочу дать ей всё. Даже это. «В ту минуту, когда ты вышла из того фургона». Я выдохнул, заправляя её волосы за уши, прежде чем положить руки ей на затылок. «В моей груди что-то взорвалось. Харриет даже посмотрела на меня так, будто услышала это».

Она улыбается, её глаза светятся, и я запускаю руки в её волосы, ощущая шелковистые пряди под своими грубыми пальцами.