Страница 93 из 115
— У тебя есть три секунды, прежде чем я выбью тебе зубы твоими же яйцами, потому что я ударю так сильно, что они вылетят у тебя изо рта.
— Немного стервозно. — предлагает его друг, пока я расслабляюсь.
Я вырываю руку из его хватки, занося другой кулак назад, и напрягаю мышцы, готовясь разбить его тупой нос. Я готовлюсь к удару, но внезапно моё тело откидывается назад, и мой удар не достигает цели, когда другая рука хватает меня за эту руку сзади.
Извиваясь и выворачиваясь, я уже почти готова врезать им обоим, когда мои руки отпускают, и Гарретт встаёт между мной и этой парочкой неудачников.
— Собирайте свои вещи, — приказывает он, надвигаясь на двух мужчин. — Вы уходите.
— Что? — усмехается парень с виски. — Я, чёрт возьми, никуда не уйду. Мы только приехали. Кто ты такой, чёрт возьми?
— Я тот самый парень, который устроит тебе взбучку в Монтане, если ты не соберёшь свои вещи в хижине до того, как я досчитаю до пяти.
— Я справлюсь. Я делаю шаг вперёд и отхожу в сторону, но останавливаюсь, увидев ярость в глазах Гаррета.
Он ворчит, обращаясь ко мне: «Да, может, и так, но это моё место, так что теперь это касается меня». Он снова поворачивается к ним двоим. «Мы можем поступить двояко. Это моё место. Если я почувствую, что вы представляете какую-либо опасность для кого-либо здесь, для любого живого или моей собственности, я имею право надрать вам задницы, и я воспользуюсь этим правом. Ознакомьтесь с соглашением, которое вы подписали». И я более чем счастлив помочь в этом деле, причём во многих смыслах.
Они переводят взгляд с Гаррета на Бака, который теперь стоит у плеча Гаррета, возвышаясь над ним примерно на десять сантиметров и веся ещё около ста фунтов. Он определённо относится к молчаливому типу; я не видела и не слышала, чтобы он говорил с тех пор, как приехала, но он очень ясно выражает свои мысли без слов.
Парень, который схватил меня, смотрит на них обоих, но поднимает руки в знак примирения. «Всё в порядке. Больше никаких проблем, мы просто поедим и…»
— Нет, — отрезает его Гарретт, качая головой. — Фургон будет готов отвезти тебя в аэропорт через двадцать минут. Лучше бы тебе стоять у входа, иначе я потащу тебя на своей лошади до самого аэропорта. А теперь иди. Собирай своё барахло. Я не шучу.
Я слышу, как Бак откашливается, и оглядываюсь, чтобы увидеть, как он скрещивает руки на груди. Я думала, что Гарретт крупный, но в сравнении с Баком он кажется обычным. На Баке бежевая ковбойская шляпа, закрывающая его песочного цвета волосы. Его лицо более квадратное, чем у Гарретта, с выступающей бровью и кривым шрамом на подбородке. Он выглядит как человек, который может раздавить череп одной рукой, а другой погладить котёнка.
Двое парней переглядываются, ругаются, но идут по тропе к своей хижине.
Гарретт поворачивается к Баку, кивая в их сторону. «Убедись, что они выполняют задание. Я скажу Джесси, чтобы она подогнала фургон. У тебя есть телефон?» Бак кивает, и Гарретт заканчивает. «Забронируй для них ближайший рейс».
От этого у меня замирает сердце, и Гарретт, наклонившись, берёт меня за руку, крепко сжимая мои пальцы.
— Эй, — протестую я. — Мне не нужен был весь этот цирк с белым рыцарем, ковбоем-супергероем и прочим. Ничего бы не случилось. Я путешествовала по всему миру. Я справлялась сама в гораздо более сложных ситуациях.
Он не отвечает. Вместо этого он тянет меня за собой, останавливаясь на мгновение, чтобы наклониться и дать Джесси указания подогнать фургон к входу, чтобы отправиться в аэропорт. Она кивает, доедает то, что было у неё на тарелке, и направляется к парковке перед столовой.
Взяв меня за руку, он ведёт нас за обеденный зал, вниз по грунтовой дорожке и через заднюю дверь в большой главный дом на вершине холма.
— Я голодна, — огрызаюсь я, потому что это правда, а когда я голодна, я становлюсь вспыльчивой. — Мне нужно поужинать.
— Ты получишь свой ужин. Он ведёт меня внутрь. Когда я бросаю на него взгляд, я вижу, как на его шее вздуваются вены. — Но ты не будешь есть на глазах у всех в таком виде.
— Что? Я вырываю руку из его ладони, когда он закрывает за нами дверь. — Значит, теперь ты будешь указывать мне, как одеваться?
Внутри кухня большая и просторная. Длинный деревянный стол стоит в центре комнаты, а вдоль стен тянутся шкафы из мягкого, тёплого дерева. У одной из стен стоит огромная чугунная печь. Когда я осматриваю комнату, она переходит в гостиную с высоким потолком и каменной стеной. На стене висят, наверное, двадцать старых кожаных седел и фотографии, на которых, должно быть, Гарретт и его семья верхом на лошадях, со скотом, сидят за тем же длинным столом, едят и улыбаются в камеру.
— Ты прекрасна. Но я старомодный парень. Часть тебя предназначена только для моих глаз. А что ты выпячиваешь этим нарядом? — Он качает головой и поправляет свою чёрную шляпу. — Это моё, и не для всех.
Я начинаю возражать в ответ и отчитывать его, но то, как он это говорит, звучит не женоненавистнически, а скорее по-отечески. И, по правде говоря, я бы никогда не оделась так где-нибудь ещё. Это было для него, просто вышло наоборот.
Я закатываю глаза, но прекращаю спор. — Думаешь, ты немного перегнул палку? С этими парнями?
— Они не могут быть джентльменами, и я тоже не буду. — Должно быть, он чувствует, что я отступаю, потому что его голос становится тише, и он протягивает руку, чтобы закрутить прядь моих волос в пальцах. — Ладно. Сейчас я достану тебе рубашку, чтобы ты надела её поверх этого. Потом мы вернёмся и поужинаем. Его голубые глаза сверкают. — Прости, детка. Ты пробуждаешь во мне зверя.
* * *
ГАРРЕТ
Мы возвращаемся к ужину через несколько минут, затем я подхожу к Харриет, пока Мэри Бет болтает и делает заметки для своей статьи с другими гостями. Джесси загоняет двух городских хлыщей в заднюю часть фургона, я вижу, как они смотрят в мою сторону, но на этот раз я не обращаю на это внимания. Если понадобится, я буду готов и рванёт, если они начнут, но я не собираюсь устраивать сцену, если в этом нет необходимости.
— Ты немного перестарался, большой мальчик. — говорит Харриет, стряхивая крошки с моей рубашки.
— Может быть. — Я оглядываюсь через плечо, наблюдая за Мэри Бет. Бак сидит в небольшой компании. Мэри Бет улыбается и задаёт моему почти немому другу прямой вопрос, заставляя его говорить.
Он долго молчит. Затем начинает говорить, как будто приберегал слова для подходящего момента. Он жестикулирует, рассказывая историю ранчо и города.
Я поворачиваюсь к сестре, которая вертит в руках свою бирюзовую серёжку. Я смотрю на Мэри Бет, потом снова на Харриет и качаю головой. «Она какая-то другая».
— Ага, — смеётся Харриет, проводя руками по переднику. — Самые разные. Я не видела тебя таким решительным с тех пор, как Уильям Перси пошутил насчёт твоей мамы, когда ты взял меня с собой на ярмарку тем летом. Боже, с тех пор я не помню, чтобы ты хоть раз повысил голос, не говоря уже о кулаках. Она приподнимает брови, и я в ответ прищуриваюсь.
— У тебя есть планы на остаток вечера? Обычно мы встречаемся за кофе после ужина и обсуждаем планы на следующий день, но сегодня я нетерпелив, и у меня на уме другие дела.
— Конечно, братишка. — Она морщит нос и дёргает себя за хвостик. — Только не устраивай больше сцен с другими гостями. Я не хочу, чтобы это было похоже на ранчо «Биг Скай».