Мощное Влечение

Рейнджер

— Просто уходи! — В её глазах вспыхивает огонь, когда моя маленькая фурия бросает в мою сторону убийственные взгляды.

— Я никуда не уйду. Моё спокойствие только подстёгивает её, и я почти не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моих губах. За два месяца, что мы вместе, я понял, что моя Малышка любит закатывать истерики, и у неё такая же ревность, как небо Монтаны.

— О да, так и есть. Она разворачивается и уходит в нашу спальню. Дом, который я купил здесь, в Бозмене, стал нашим домом. Вторым домом, потому что ферма для нас обоих на первом месте.

Этот старый викторианский шедевр нуждается в доработке, и это занимает всё моё время, наряду с заботой о Поле и трахом моей будущей невесты по несколько раз в день и как минимум по четыре раза по воскресеньям.

Но, чёрт возьми, она может вспылить из-за любой мелочи.

Она бросает моё нижнее бельё на пол из верхнего ящика комода, когда я захожу в спальню вслед за ней.

Мой член твёрдый и пульсирует, потому что я втайне знаю, что сейчас произойдёт и что именно ей нужно.

О чём она на самом деле просит.

И нам обоим будет весело, как только я смогу усадить её дикую, сладкую попку себе на колени.

Она ругает меня по-испански и швыряет мои носки по всей комнате, когда я встаю позади неё.

— Прекрати, — рычу я ей в ухо, одной рукой обхватывая её за горло, а другой хватая за волосы. — Ты прекрасно знаешь, что эта девушка пришла сюда, чтобы доставить цветы, и это всё.

Каждую пятницу я заказываю цветы примерно в то время, когда Мария возвращается со своей еженедельной встречи с научным руководителем. Обычно я выхожу из дома в десять утра, сразу после того, как кормлю её завтраком и она уходит. Сегодня я задержался, отвечая на телефонные звонки: Пол спрашивал о поломке большого комбайна, а Док Мейсон — о хромой лошади.

Когда Мария вошла через заднюю дверь около полудня, позже, чем обычно, из ванной выходила девушка из цветочного магазина, а я стоял у входной двери. Бедняжке просто нужно было в туалет, и я не собирался ей отказывать.

Но тут вмешались зелёные глаза Марии, и последние десять минут она не могла сдержать слёз.

Это просто шоу, и я собираюсь успокоить эту горячую кобылку с помощью старой доброй ковбойской магии.

Ещё один рывок за волосы и лёгкое давление на горло — и я чувствую, как её тело расслабляется.

— Тебе что-то нужно, — рычу я, и она ёрзает. Сознательно или бессознательно она снова насаживает свою задницу на мой и без того болезненно набухший член. — Ты это получишь, Малышка.

— Ты не знаешь, чего я хочу…

С этими словами я развернул её, перевернул, и теперь моя задница сидит на краю нашей кровати, а её тело лежит на моих бёдрах.

— Я знаю, что тебе нужно, и моя работа — дать тебе это.

Она сопротивляется мне, как мокрая кошка, но её хрупкое тело не может сравниться с моим. Это всё для вида, но мне нравится немного побороться. Это разжигает в нас страсть и позволяет ей понервничать, прежде чем я сорву с неё трусики.

Я задираю её юбку и качаю головой, когда вижу её голую задницу.

“Без трусиков?”

Она замирает у меня на коленях, и всё становится на свои места.

— Я забыла. Её голос смягчается, и я понимаю, что ей нужно, даже лучше, чем минуту назад. То, о чём она почти умоляет меня.

— Я же ясно сказал тебе сегодня утром, когда выбирал тебе одежду, чтобы ты надела те белые хлопковые трусики, которые я купил тебе вчера, разве нет?

Я провожу ладонью по её упругой ягодице, подготавливая её к тому, что сейчас произойдёт.

“ Я же сказала, что забыла.

— И это правда? Ты думаешь, я хоть на секунду в это поверю? Ты не забыла, детка. Ты нуждаешься во мне, и я здесь.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда я поднимаю руку и смотрю, как трясётся её задница, когда я опускаю руку с громким шлепком.

С её губ срывается вскрик, но она не пытается отстраниться. Мой розовый отпечаток ладони тут же украшает её пухлую щёку, и я снова опускаю руку с другой стороны, чтобы сравнять счёт.

Нам не потребовалось много времени, чтобы понять, что это то, что делает нас только сильнее. Эта динамика между нами сближает нас ещё больше. Мои руки созданы для удовольствия, но они также нужны для того, чтобы держать её пылкую задницу в узде, когда это необходимо.

Ещё пара шлепков, и я поднимаю её с колен и ставлю перед собой. Её щёки покраснели, а пухлые губы приоткрылись. Она смотрит на меня, и в её глазах горит не гнев, а страсть.

— Где ты хочешь, чтобы я была? — спрашивает она, переводя дыхание.

Я делаю глубокий вдох, на мгновение любуясь тем, что принадлежит мне, а затем указываю на пол передо мной.

— Там, где тебе самое место, Малышка.

В мгновение ока она опускается на колени, её руки расстегивают мой ремень, и я вижу, как ею овладевает желание. Мой член становится твёрдым и поднимается вверх, когда она расстёгивает меня и освобождает от сковывающей ткани.

Она прижимается ко мне губами, и я смотрю ей в глаза, когда она поднимает голову. Самое прекрасное зрелище — когда она получает удовольствие, радуя меня, — никогда не устареет.

Она для меня — всё. Она для меня — главное во всех отношениях, и знать, что ей нужно и что сделает её счастливой, — это цель моей жизни.

Она опускает мой пульсирующий член себе в рот, и удовольствие, которое она мне доставляет, едва не сбивает меня с ног. Она усердно работает; я знаю, чего она хочет, и как бы мне ни хотелось наполнить её рот своей спермой, меня манят её киска и эта красная задница.

— Детка, — я кладу руку ей на голову, замедляя её движения, и её взгляд встречается с моим. — Опусти руку и покажи мне, насколько ты влажная.

Блеск в её глазах ускоряет биение моего сердца. Эти чёртовы глаза меня убьют.

Она опускает одну руку к основанию моего члена, а через секунду поднимает её, растопырив пальцы. Прозрачные струйки, которые остаются между ними, превращают меня в животное.

Я отрываю её рот от своего члена, и она молниеносно переворачивается на четвереньки на кровати. Мокрая головка моего члена упирается в её скользкий вход, когда она опускает голову на мягкую постель и принимает идеальную позу «попой вверх, головой вниз», как мне нравится.

— Хорошая девочка, — рычу я, входя в неё одним толчком.

Она принимает каждый дюйм с приглушённым криком и за три толчка изливается, орошая мой член и кровать под нами.

Это всё, что мне нужно, и, сделав ещё два толчка, я погружаюсь в неё до самого основания и отпускаю себя. Моя разрядка заставляет её влагалище сокращаться, и она снова кончает, извиваясь и цепляясь за одеяло изо всех сил.

Моё сердце замирает в груди. Это никогда не надоедает. Каждый раз ощущается так же необычно, как и предыдущий, и то, как я заставляю её кончать, должно быть моим личным наркотиком, потому что мне никогда не будет достаточно.

Я зависим от неё во всех смыслах.

Когда её дыхание выравнивается, я выхожу из неё, мой член покрыт нашей влагой, а из её киски течёт.

— Повернись, детка. Умой меня.