Мощное Влечение

Он наклоняется и целует меня в губы, заставляя мой пульс участиться.

Я чувствую, как меня затягивает всё это, и что-то, где-то глубоко внутри, заставляет меня сопротивляться, бороться за свой здравый смысл, за своё чувство приличия. «Я… едва тебя знаю», — запинаясь, произношу я, хотя у меня перехватывает дыхание, а мои соски, горячие, напряжённые, возбуждённые, плотно прижаты к его прессу. «Это так странно. Тебе не кажется это странным?»

— Это не меняет того, что происходит здесь. Ты хочешь меня? Скажи мне, что хочешь, или скажи, что не хочешь. Это не меняет того, что ты моя. — Он приподнимает бровь и добавляет: — Но я хочу услышать, как ты это говоришь.

Сильная смесь страха и возбуждения пронзает меня, когда он резко останавливается.

Он крепче прижимает меня к себе. Мой нос в дюйме от его слегка приоткрытых губ, когда он выдыхает, и я крепче прижимаюсь к нему, желая никогда не покидать это место. Ощущая это.

Это обладание. Проходит минута. Может, больше. Может, целая жизнь. Но я теряюсь в биении своего сердца и в том, что не могу представить ни мгновения без его прикосновений. Он держит меня так, словно никогда не отпустит.

Его голос становится таким же суровым, как и взгляд. «Эти губы не говорят того, что я хочу услышать. Ты. Хочешь. Меня? Ответь мне».

Мои яичники взрываются, как римские свечи.

Всё, что я могу сказать, — это «Да». И в тот момент, когда это слово срывается с моих губ, я вижу, как желание отражается на его лице.

Он целует меня в лоб, затем прижимается губами к моему уху. — Да. — Он растягивает это слово, словно смакуя его. — Это моё новое любимое слово.

Его смесь нежности и уверенности — мощный эликсир.

Он пинком открывает дверь в спальню, освещенную мягким светом лампы в углу. Огромную кровать покрывают стеганые одеяла, а на одной из стен в идеальном порядке висят шесть черных ковбойских шляп, каждая из которых в точности такая же, как и предыдущая. Противоположная стена, кажется, полностью сделана из стекла, и шум дождя, постепенно стихающего, служит идеальным фоном для того, что вот-вот оживет между нами.

Его взгляд прикован ко мне, когда он делает шаг вперёд, подводя нас к кровати. От напряжения в груди учащается сердцебиение. Когда он опускает меня на кровать, его губы касаются моих, но поцелуй не нежный.

Он почти рычит, когда его язык погружается глубоко внутрь, укладывая меня на спину и нависая надо мной. Футболка задирается на моих бёдрах, когда наши губы начинают двигаться в одном ритме. Между ног становится влажно, и волны похоти накрывают меня, пока я не тону в нём.

Его поцелуй — это нечто большее, чем просто поцелуй. Кажется, будто он заявляет на меня права. Сводит с ума своей безудержной страстью. Моё тело вспыхивает от жара, когда он сдвигается, раздвигая мои ноги бёдрами.

Когда он это делает, из него вырывается низкое рычание, и тот же страх и трепет снова пронзают меня.

Что я здесь делаю? Почему я это допускаю?

С мужчиной, которого я даже не знаю.

В одной только футболке. Его футболке.

— Я голоден. Снова это рычание, и моё сердце замирает. В этот момент он отвечает на мои вопросы. Я действительно знаю его. Каким-то образом знаю.

Грубые пальцы сжимают мои колени, заставляя меня ахнуть, когда он раздвигает мои ноги. В его действиях нет и намека на церемонию. Складки моего тела просто расходятся в стороны, когда мягкие толчки желания пронзают меня от груди до бёдер, заставляя меня растворяться в мягкой постели.

— Боже. Это единственное слово, которое я могу подобрать, и его глаза сужаются, когда он поднимает эти руки, руки рабочего человека, выше, выше, выше. Футболка скользит по моей обнажённой коже вместе с ними, обнажая мою плоть дюйм за дюймом.

— Не Бог. Рейнджер. — Его голос становится тише. — Но дай мне минутку, и ты поймёшь, что эти два имени взаимозаменяемы.

Секундой позже я уже была уверена в этом.

Его рот.

О, Миранджер.

Я то поднимаю голову, насколько это возможно, чтобы полюбоваться великолепием того, что он делает у меня между ног, то опускаю её и выгибаюсь, взвизгивая от ощущений, которые не могут быть легальными.

Я слышу, как мой голос становится громче, затем затихает, а потом срывается на крик, когда его язык и губы делают со мной то, что никогда не должно прекращаться.

Никогда. Никогда. Остановись.

Он облизывает меня сверху вниз, сверху вниз, пока моё дыхание не начинает совпадать с его движениями, а затем сосредотачивается на моём твёрдом бугорке, отправляя моё тело в полёт. Мышцы на моей спине напрягаются, и я вцепляюсь в одеяло под собой.

У меня болит горло от этих диких криков, которые вырываются из меня.

Крики. ДА.

Мои бёдра сжимаются от ощущения грубой щетины на его подбородке.

Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня. Его сосредоточенный и решительный взгляд сводит меня с ума.

Он оценивает мою реакцию. Он хочет знать, работает ли то, что он делает.

Черт возьми, это работает.

Белые точки заполняют моё зрение. Тревожное выражение на его лице… Грубая щетина на его бороде, дополняющая прикосновение его языка к моему клитору… Всё это повергает меня в оргазм, из которого я, возможно, никогда не выйду.

Моё тело живёт своей собственной жизнью, извиваясь и дёргаясь, но его рука взмывает вверх, сжимается, удерживая меня, его рука тяжело и уверенно лежит на моём теле. Его рука сжимает мою грудь, удерживая меня на месте, пока я корчусь и кричу.

Я провожу пальцами по его волосам, отталкивая его и притягивая к себе, не уверенная, что смогу выдержать ещё больше того, что он мне даёт, и всё же смеющая надеяться, что он никогда не остановится.

И сейчас нет никаких признаков того, что он собирается это сделать.

Он лижет сильнее, настойчивее. Вокруг, затем вниз. Из стороны в сторону. Когда я приподнимаюсь на пятках, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, это только подстёгивает его.

Звуки, которые я издаю, низки. Первобытные. Мои челюстные мышцы напрягаются и болят, когда я открываю рот до предела, зажмурив глаза и не в силах ни на чём сосредоточиться, пока комната кружится, а я остаюсь пустой, лишённой каких-либо мыслей, кроме того, как сильно мне это нужно, ещё больше этого, ещё больше того, что он мне даёт.

Я срываю одеяло с кровати, когда волны начинают ослабевать. Прошло несколько минут. Даже несколько часов. Я понятия не имею. Моё тело дрожит. Я выгибаюсь и извиваюсь. Я задыхаюсь и замираю на месте.

Каждый сантиметр моего тела болит от напряжения, вызванного движениями, которые я никогда не считала возможными. И всё же удовольствие… О, удовольствие того стоит.

Рейнджер нежно целует внутреннюю сторону моих бёдер, издавая тихие звуки, когда мои мышцы напрягаются. С каждым движением его губ моё дыхание становится прерывистым.

Теперь он снова прижимается ко мне мозолистой подушечкой большого пальца и губами, и я полностью теряюсь. Из уголков моих глаз текут слёзы, которые впитываются в мои волосы и стекают по горячим щекам.

Я хочу его.

Я хочу, чтобы он был внутри меня.