Страница 69 из 115
Она чуть не поперхнулась своим напитком. — Что ты сказал? Её смех заставляет меня поднять взгляд, и я вижу блеск в её глазах. Блеск, который я хочу видеть там каждый день до конца своей жизни.
— Просто ковбойская мудрость, дорогая. — Я усмехаюсь, протягиваю руку и провожу кончиком пальца под её глазом, смахивая упавшую ресницу. — Загадай желание. Ангелы слушают.
Я подношу палец к её губам. Когда она закрывает глаза и дует, я загадываю своё желание и в эту секунду составляю план, как его осуществить.
Глава 5
Мария
Я неловко ёрзаю на стуле. Рейнджер теперь всего в нескольких сантиметрах от меня, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его мужской запах: свежий воздух, сено, желание. Он сидит, прислонившись задом к краю стола, и я думаю, что желание может быть моим, но судя по тому, как он говорит и ведёт себя, я почти уверена, что я не единственная.
Когда я так близко к нему, я чувствую себя ещё меньше, а он кажется ещё больше. Он один из самых крупных мужчин, к которым я когда-либо была так близко. Я борюсь с желанием опустить взгляд, но мои глаза сами по себе опускаются на молнию его «Леви»… Клянусь, она топорщиться больше, чем прилично.
Смутившись, я быстро отвожу взгляд и смотрю на стену, где в связке висят семейные фотографии. На некоторых из них Рейнджер и его родители стоят у этого самого дома с другим молодым человеком, который, как я предполагаю, является его братом. На всех фотографиях они улыбаются. И на каждой из них Рейнджер в чёрной ковбойской шляпе, всегда под одним и тем же углом. Я уверена, что это та самая шляпа, в которой он был, когда я приехала на ферму.
Кухня освещена потолочным светильником, из-за чего канареечно-жёлтые стены кажутся почти кричащими. Краска выглядит так, будто она здесь уже давно. У неё насыщенный, густой оттенок, который появляется только из-за наслоения слоёв краски, наносимых со временем. Она резко контрастирует с внешним миром, где всё окрашено в странный серовато-зелёный цвет, так что в единственное кухонное окно почти не проникает солнечный свет. Я тяжело сглатываю и дёргаю себя за пальцы, пока он во второй раз за сегодня разговаривает с моим отцом. Сейчас почти три часа, и дождь снова барабанит по окнам, заглушая тихое тиканье настенных часов.
— Да, сэр. — Рейнджер смотрит на меня, разговаривая с моим отцом по телефону. — Метеорологическая служба округа Джаспер объявила предупреждение о торнадо до полуночи. Департамент шерифа сообщает, что шоссе 6 затоплено, движение запрещено, и повсюду отключено электричество. — Его голос становится низким, и он хмурит брови, глядя на меня.
Он несколько раз кивает, а затем протягивает мне телефон. Слышу голос отца.
— Эй, детка. Со мной всё в порядке. С грузовиком, правда, не очень. С того огромного дуба у подъездной дорожки упала ветка прямо на капот. Ты там в порядке? Надвигается ещё одна грозовая туча. Снова завыла сирена торнадо. Думаю, тебе стоит спрятаться там. Со мной всё в порядке. Не хочу рисковать, отправляя тебя в такую погоду.
Рейнджер пристально смотрит на меня, и я опускаю глаза. Моя одежда испачкана после того, как я сидела и потела в этом курятнике. Я подношу бокал к губам и делаю долгий глоток сладкой холодной жидкости, пытаясь унять жар, поднимающийся внутри меня.
На нём всё ещё джинсовая рубашка, и, хотя он застегнул нижнюю пуговицу, она всё равно демонстрирует самую идеальную в мире грудь. Достаточно короткая стрижка, квадратные мышцы, переходящие в кубики пресса, от которых у меня перехватывает дыхание.
Я ловлю себя на том, что снова и снова облизываю губы и откашливаюсь, уверенная, что мой дискомфорт льстит самолюбию Рейнджера, в чём он, конечно, не нуждается.
— Как только прояснится… — слышу я свой голос, когда Рейнджер протягивает руку и небрежно накручивает прядь моих волос на палец, вызывая у меня дрожь, от которой заметно трясутся мои плечи. — Рейнджер говорит, что это укрытие пережило здесь сотню лет непогоды. Я в порядке.
Все логические части моего мозга твердят мне, что я должна отмахнуться от его руки. Мне должно быть страшно оставаться на ночь в доме этого красавчика-ковбоя. Но мне не страшно. Я почему-то спокойна. Даже взволнована, если честно.
Папа уверяет меня, что с ним снова всё в порядке. «Давай переждём, милая. Это всё, что мы можем сделать. Придётся привыкать к таким вещам здесь. Позвони ещё раз через несколько часов, чтобы проверить, но я думаю, что сегодня ночью тебе будет безопаснее там. Без электричества и связи здесь не очень весело, и ты ничего не сможешь сделать, даже если рискнёшь».
Я допиваю остатки сладкого чая и ставлю стакан на стол. Останься на ночь. От этой мысли я сжимаю бёдра, чтобы унять покалывание.
Глубоко вздохнув, я прощаюсь и отключаюсь, протягивая телефон ожидающему Рейнджеру. Мои трусики промокли от одного только присутствия этого ковбоя рядом. Я почти уверена, что если бы я немного поёрзала, достаточно плотно сжав ноги, то, наверное, кончила бы прямо сейчас, просто глядя на него.
Взгляд его глаз говорит мне, что он чем-то очень доволен. Я развлекаю себя мыслью, что, возможно, он знает, что я на грани спонтанного оргазма.
Я смотрю на Рейнджера, который прислонился ко мне, опираясь на край кухонного стола, и он поправляет себя, меняя положение тела. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на его промежность, вместо этого сосредотачиваясь на его лице, завитках тёмных волос за ушами, тёмной щетине на подбородке.
— По крайней мере, с моим отцом всё в порядке, — выдавливаю я.
— Да. И ты тоже будешь. Он кивает, снимает шляпу и кладёт её на стопку журналов Horse & Rider, затем наклоняется вперёд, сначала глядя на мои губы, а затем прямо в глаза, не боясь. — И я это серьёзно. Больше, чем ты можешь себе представить.
Он проводит рукой по своей челюсти, сжимая её так, что сухожилия на его предплечье напрягаются. Вены набухают и двигаются под кожей, покрытой нужным количеством тёмных волос. Впервые в жизни я понимаю, что значит «порно с руками», потому что оргазм, который вот-вот наступит, заставляет меня сжаться.
Он протягивает руку и проводит шершавым большим пальцем по моей щеке, стирая прилипшие песчинки.
— Душ дальше по коридору. — Он кивает в ту сторону. — Много горячей воды. Хороший напор. И я дам тебе одну из своих футболок, если хочешь привести себя в порядок. Она будет длиннее твоего платья, ты такая худенькая. — Он качает головой с улыбкой, демонстрируя самые сексуальные белые зубы, которые я когда-либо видела.
— Э-э-э… — запинаюсь я.
Душ звучит заманчиво, но я сомневаюсь. Я пожимаю плечами.
— Я джентльмен, Мария. Должно быть, он почувствовал моё напряжение, потому что его голос был мягким и успокаивающим. — Я не буду лгать и говорить, что не хочу тебя больше, чем хочу сделать следующий вдох. Но сейчас я говорю только о душе. Я знаю, что после того, как ты просидела в этом курятнике в тридцатиградусную жару, а потом бежала по пыли обратно в дом, ты немного взмокла. Его большой палец опускается вниз, и он щиплет меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову и посмотреть вверх.
Он встаёт, нежно проводя другой рукой по моей руке, оставляя миллиарды крошечных мурашек там, где скользят его пальцы, и я смотрю на него, как заворожённый ребёнок.