Мощное Влечение

А потом, словно провалившись в воронку времени, я внезапно оказываюсь прямо здесь. Между ними. Спиной к ней, лицом к этому парню, который не знает, что вот-вот встретится со своим создателем

— Уходи, — рычу я низким и смертоносным голосом, когда он оборачивается и видит меня в безумном мигающем красном свете. Он сглатывает, его глаза сужаются.

Я чувствую её грёбаный жар позади себя, и от этого сладкого запаха ванили и солнца у меня подкашиваются колени. Мягкое давление ощущается на напряжённых мышцах между моими лопатками.

Маленькая. Нежная. Моя.

Пьяница обдумывает свои варианты. Кажется, до него доходит, что я могу забрать его жизнь прямо здесь, и он, пошатываясь, уходит, бормоча что-то о деревенщинах и деревенских девчонках.

«Бак, что ты здесь делаешь?» — говорит она своим дерзким, звонким голосом, и этот звук наполняет меня, как молитва.

Я поворачиваюсь, разглядывая её. Румяные щёки. Яркие лунно-зелёные глаза.

Это девственно-белое прозрачное платье, облегающее её фигуру, я запомнил гораздо лучше, чем следовало бы признать. Каждый раз, когда я смотрю на неё, у меня кружится голова и текут слюнки, как у гребаной лошади, на которой слишком долго и тяжело скакали в жаркий день.

«Ты уходишь, Кэлли». Мой голос звучит не так, как обычно. Слишком грубо. Слишком резко.

«Или что?» Она вздёргивает подбородок. На этом прекрасном лице написано: «Вызов?»

Её неповиновение только раззадоривает меня, когда я нахожу её запястье и прижимаюсь пальцами к мягкой коже. «Не испытывай меня сегодня, милая».

«Я не твоя милая». Но её пульс бешено колотится под моим большим пальцем.

Она точно знает, кто она такая.

Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы почувствовать её дыхание на своих губах. «Ты садишься. В мой. Грузовик».

— Это смешно, — говорит она, когда я почти тащу её за собой. Но я замечаю ухмылку в уголках её губ. — Моя машина прямо там.

— Залезай, — требую я, распахивая водительскую дверь своего «Форда».

— Ты всегда такой ворчливый, — шипит она, пиная гравий при каждом размеренном шаге, вынуждая меня притягивать её к себе, как недовольного щенка.

Эта женщина-ребёнок погубит меня.

И да поможет мне Бог, я готов упасть.

Глава 2

Келли

Бак чуть не вышвыривает меня через водительскую дверь, кожаное сиденье всё ещё тёплое от его тела.

— Передвинься. Его голос — как сладкая петля на моей шее. Он и не подозревает, как крепко держит меня в своих объятиях. Слишком долго он держал меня в своих объятиях. Дышать становится невозможно, когда его мужской запах проникает в меня так интимно, что мне приходится сдерживать стон.

Моё сердце колотится так сильно, что, клянусь, он слышит его стук даже сквозь рёв двигателя, когда садится в свой неприлично огромный F350, заставляя меня перелезть через консоль на пассажирское сиденье, и захлопывает дверь.

Я чуть не облизываю его ухо, когда он наклоняется, молча хватает ремень безопасности, лежащий рядом с моей головой, и перекидывает его через мои колени, защелкивая на месте. Его лицо так близко, что я чувствую его вкус. Его тело такое большое, что могло бы накрыть меня дважды.

Бак «Стрелок» МакКрэй. Лучший друг моего отца с незапамятных времён. Человек, чьи мозолистые руки снились мне в каждом грязном сне с тех пор, как я начала видеть грязные сны.

Его лицо покрыто шрамами, некоторые из которых остались со времён родео, некоторые — со времён работы на ранчо, а некоторые — бог знает откуда. На висках у него седина. Его бёдра похожи на стволы деревьев, а бицепсами он мог бы расколоть скорлупу ореха пекан.

Он — мой личный порно-хаб во фланелевых штанах. Я бы хотела снять с него эти штаны и заставить его показать мне, что значит «обратная наездница».

Он сжимает руль так, словно хочет переломить его пополам, его предплечья напрягаются под загорелой кожей. Я годами наблюдала за тем, как эти руки вяжут скот, чинят заборы, поднимают тюки сена. Годами представляла, как они прижимают меня к земле. Тянут меня к себе на колени. Шлёпают по моей дерзкой заднице.

Боже, эти руки.

«О чём, чёрт возьми, ты думала?» — в его голосе слышится хрипотца и виски. Этот же голос, сколько я себя помню, обсуждал стратегию с моим отцом за нашим кухонным столом — планы по созданию крафтовой пивоварни, которые они вынашивали с тех пор, как я училась в средней школе. «Тебе восемнадцать, и ты там одна?»

Теперь этот голос направлен на меня. Вся эта мощь сосредоточена в нём, как у медведя гризли.

«Я подумала, что я взрослая женщина, которая может идти, куда ей вздумается. И я была не одна, со мной была Мисси». Я медленно скрещиваю ноги, позволяя платью задраться ещё на дюйм. Его взгляд скользит вниз, затем в сторону. Но не раньше, чем я замечаю вспышку жара и движение его кадыка, когда он тяжело сглатывает.

Кажется, это только сильнее его злит. Его челюсть каменеет, когда он цедит сквозь зубы: «В этом месте полно мужчин, которые съедят тебя заживо, а Мисси будет рядом, приглашая их к буфету».

Я устраиваюсь поудобнее на сиденье, прислонившись к разделяющей нас консоли, и вдыхаю его запах кожи и сосны. «Может быть, именно этого я и хочу. Я хочу, чтобы меня съели».

Сухожилия на его шее натянулись, как канаты. «Не говори. Не говори. Этого».

— Не говори что, Бак? — Я провожу пальцем по панели управления, нажимая на кнопку обогрева/вибрации его сиденья, и он рычит, нахмурив брови. — Не напоминай мне, что я больше не маленькая девочка? Что папочки здесь нет, чтобы держать тебя в узде?

Боже, от мысли о том, что он теряет контроль, у меня внутри всё сжимается. Этот мужчина, который раньше поднимал меня на плечи на родео. Который научил меня ездить верхом и метко стрелять. Мужчина, который читал нотации каждому мальчику в моём первом классе под предлогом того, что пришёл на день профориентации, чтобы поговорить о ковбоях, но вместо этого произнёс тридцатиминутную речь о том, что джентльмены держат руки при себе и относятся к женщинам с уважением.

Но я знала, что он имел в виду. Он имел в виду меня.

Он ни разу не дал мне понять, что видит во мне кого-то, кроме дочери своего лучшего друга. Маленькой девочки.

До сегодняшнего дня. Сегодня в его глазах что-то дикое, и я понимаю, насколько чертовски сексуальными могут быть «гусиные лапки». Как он становится всё красивее с каждым годом?

— Ты играешь с огнём, Кэлли. — Его голос понижается на октаву.

— Тогда я поджарю зефир. — Я провожу пальцами по гладкой деревянной панели и опускаю руку на потертые джинсы, прикрывающие твердые мышцы его бедра, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. — Ты смотрел. Я просто ждала, когда ты перестанешь притворяться, что это не так.

Я почти не сомневалась, что он последует за мной сюда сегодня вечером. Когда моего отца не было в городе, он позвонил, чтобы убедиться, что я в безопасности и дома на ночь. Я солгала, что смотрю марафон «Золотых девочек» и готовлю жареные «Орео».

Когда я переоделась и вышла за дверь, я была почти уверена, что он сидит в своём большом чёрном грузовике прямо за большим дубом.

Наблюдает.