Мощное Влечение

***

«Стрелок»

Дэни Уайтт

Глава 1

Бак

Я не должен быть здесь. Не должен смотреть на неё. Но обещания — это цепи, и я связан тем, что пообещал её отцу.

«Присматривай за ней», — сказал он перед отъездом из штата на ежегодное соревнование по стрельбе, которое он выигрывал девять лет из десяти подряд. «Ей восемнадцать, но она всё ещё моя малышка. Наша девочка, верно, Бак?»

Как будто мне нужен был повод, чтобы следить за ней. Как будто я не следил за передвижениями Кэлли с тех пор, как она расцвела прямо у меня под носом.

Чёрт. Да. Верно.

Меня чуть не стошнило на ботинки моего лучшего друга, когда он сказал это, чувствуя себя чертовски виноватым из-за того, что я дрочил, думая о его дочери, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать.

Девушка, которую я по-своему помог вырастить.

Мои костяшки пальцев белеют на руле, пока я смотрю, как она выходит из «Мустанга» с откидным верхом 1965 года, который мы с отцом купили ей на шестнадцатый день рождения. Она грациозно пересекает парковку и заходит в «Ржавый шпор», её маленькое хлопковое платье высоко задирается на самых соблазнительных бёдрах по эту сторону Скалистых гор.

Я представлял, как эти бёдра обвиваются вокруг моей талии, дольше, чем мог бы признать любой порядочный мужчина.

Но я никогда не утверждал, что я порядочный человек. Хотя последние несколько десятилетий я старался вести себя прилично. Я привёл себя в порядок, и вся та ковбойская дикость моей юности улеглась в пыльных уголках моей жизни.

Пыль, которую она поднимает во мне, словно торнадо в Оклахоме.

Сейчас я просто владелец ранчо.

И мужчина, одержимый дочерью своего лучшего друга.

— Чёрт, Бак. Что ты собираешься делать? — ворчу я себе под нос, поправляя шляпу, прежде чем снова посмотреть в её сторону.

Неоновая вывеска с названием пива мигает, на долю секунды окрашивая её золотистые волосы в красный цвет, прежде чем вышибала у двери впускает её внутрь, не проверив удостоверение личности. Ублюдок.

Ей восемнадцать, но для «Ржавого шпоры» нужен двадцать один год. Она — чёртово искушение, которое я не могу себе позволить.

Почему она вообще здесь?

И вдобавок ко всему одна. Готов поспорить на что угодно, что она встречается со своим другом, которого я хотел бы заставить исчезнуть. С тем, кто был рядом каждый раз, когда у Кэлли возникали проблемы с тех пор, как они познакомились в четвёртом классе.

Мисси Мейерс. Держу пари, она там в таких шортах, что «Дейзи Дьюкс» в сравнении с ними — просто комбинезон, и стреляет по Джеку с кучей виляющих членов, думая, что это их счастливая ночь.

Я напоминаю себе, что пришло время поговорить со старой доброй Мисси раз и навсегда. С дробовиком в руках я появлюсь в тёмном переулке, где она прячется. Я дам ей понять, что ей пора найти себе новую подружку, потому что моя Кэлли примерно на пятьдесят ступеней выше её проблемной задницы.

Моё кровяное давление подскакивает при мысли о Кэлли в том захудалом баре с его липким полом и едва достигшей совершеннолетия девушкой, окружённой мужчинами, которые видят в ней лёгкую добычу. Широко раскрытые глаза и улыбка, которая растопила бы самую чёрствую душу и воскресила бы член из мёртвых. Я вижу это сейчас: их похотливые взгляды, устремлённые на её мягкую плоть. Они думают, что могут заполучить то, что принадлежит мне.

Мой дробовик не стал бы использоваться только для устрашения, если бы кто-то положил на неё глаз. Мужчины, которые не знают, что она принадлежит мне, даже если я был слишком труслив, чтобы заявить на неё права.

Я сказал себе, что могу не обращать на неё внимания. Пусть она будет. Но я не сильный человек. Не тогда, когда дело касается её. Никогда не был. Что-то первобытное бушует во мне всякий раз, когда она оказывается в радиусе пятидесяти футов, — эта потребность защищать, обладать, быть чертовски уверенным, что ничто и никто никогда не причинит боль моей девочке.

Защитный инстинкт был у него с первого дня — с тех пор, как Джим нашёл её на пороге своего дома в одиннадцать лет, ребёнка, о существовании которого он даже не подозревал. Её мать бросила её, как ненужный багаж, прежде чем исчезнуть навсегда. Он тонул в неведении, не зная, как воспитывать девочку, и я вмешалась — хотя я тоже ни черта не смыслила, за исключением того, что я вырастил много дерзких кобылок, из которых получились чертовски хорошие лошади.

Я наблюдал, как она превращалась из сердитого, недоверчивого ребёнка в прекрасную женщину, которая теперь вертит мной как хочет.

Нас разделяют двадцать лет. Два десятилетия жизни, которые должны что-то значить. Дружба с её отцом, которая должна значить всё. Но когда она покачивает бёдрами или улыбается мне, эти годы испаряются, как утренняя роса. Всё, что остаётся, — это непреодолимое желание защитить то, что принадлежит мне. Сохранить её в безопасности. Наказать любого, кто посмеет тронуть то, что принадлежит мне.

Но это ещё не всё. Я хочу трахнуть её до полусмерти. Я буду склонять её над каждой поверхностью в моём доме, пока она не привыкнет к тому, что я истекаю из неё. Я буду наполнять её утром, днём и ночью, пока из её милого животика не появится мой отпрыск. Я хочу, чтобы она делала для меня гребаных детей. Целый бушель.

Я так сильно ударяю кулаком по приборной панели, что боль от дешёвого виски, выпитого на следующее утро, отдаётся в моём плече.

Но этого недостаточно, чтобы помешать мне выйти из грузовика и ступить на гравий с военной точностью.

Хруст, хруст, хруст.

Три шага — и я останавливаюсь, чувствуя, как узлы затягиваются в мышцах спины и спускаются в живот.

Пот стекает по моему позвоночнику. Летний ночной воздух холодит влажную кожу.

Желание ворваться туда, перекинуть её через плечо и вынести наружу хватает меня за яйца и сильно дёргает. Но я сдерживаюсь. Едва. Я не вхожу. Просто стою в тени, наблюдая за дверью, как какой-то одержимый страж. Или хищник. И то, и другое.

Время тянется медленно. У меня болит челюсть от напряжения. Неоновые огни мерцают в спокойном ночном воздухе.

Затем непреодолимая сила вытягивает меня из тени, и я направляюсь к двери, а мигающая вывеска с рекламой пива окрашивает моё зрение в красный цвет.

Когда дверь приоткрывается, из комнаты врывается поток света и звука, а затем появляется она, слегка пошатываясь. На ней кроссовки Tony Llamas с розовыми сердечками, которые я подарил ей на восемнадцатый день рождения.

Чёрт меня побери. От одной мысли, что она надевает на свою милую ножку то, что я ей подарил, я готов кончить, а мой член твердеет до боли.

По крайней мере, она одна. Я с облегчением вздыхаю, думая, что она одумалась и направляется домой, но это чувство длится недолго.

За ней следует мужчина, жаждущий смерти. Молодой. Пьяный. Городской хлыщ в дешёвой фетровой шляпе и виниловых ботинках.

Я чуть не выбил ему зуб, когда он потянулся к её руке.

Огонь и сера кипятят мою кровь. Он вот-вот встретит Бога, но сначала он встретит дьявола.

Сознательные мысли остаются в прошлом. Я двигаюсь.

На этот раз я быстрее переступаю через гравий, размахивая сжатыми в кулаки руками для равновесия. На долю секунды я задумываюсь о том, стоит ли мне носить фланелевые рубашки круглый год, потому что я потею, как свинья в грузовике.