Мощное Влечение

И мне есть что сказать.

Глава четвертая

Мэри Бет

— Всё в порядке? Джесси, молодая девушка, которая помогает готовить и возит нас в аэропорт, смотрит на меня с сочувственной улыбкой. Когда минуту назад зазвонил мой телефон, я была уверена, что это Гарретт.

У меня сердце ушло в пятки, но номер на экране был не Гаррета, а Conde Nast.

Фургон трясётся и подпрыгивает, пока мы едем по грунтовой дороге, ведущей прочь от ранчо. Мы едем всего минут пять, но с каждой минутой от моего сердца остаются всё более мелкие осколки.

Я убираю телефон от уха, чувствуя себя плохо.

— Да. Я в порядке, — лгу я.

Я не в порядке. Я так далека от этого. Я не знаю, как вернуться в норму.

Я смотрю на свой телефон, прокручивая в голове только что состоявшийся разговор с Джеффри Конвеем.

У меня горят глаза, а дыра, которую я ощущала в груди, теперь кажется мне огромным каньоном.

У берегов Таиланда произошло сильное землетрясение.

Выполнение задания было отложено на неопределённый срок.

Я еду в аэропорт, но никуда не лечу.

Иногда просто не хочется вставать с постели.

От этой мысли у меня на глаза наворачиваются новые слёзы, когда я вспоминаю, где я была и что чувствовала в постели сегодня утром.

Кажется, что это было в другой жизни и в другом мире.

Я позвонила Бенджамину ещё раз после того, как не смогла дозвониться до Гаррета, и мне пришлось принять решение до того, как я узнала, что задание отменено.

Из-за сдавливающей грудь чувстава мне трудно дышать, и, когда мы проезжаем мимо последнего пастбища, я поднимаю глаза и вижу десять коров, которые смотрят на фургон, пока мы проезжаем мимо. На обочине дороги висит табличка: «Вы покидаете ранчо Биг Скай. Спасибо, что приехали».

В моей груди возникает острая боль, когда я думаю о каламбуре, который создаёт формулировка вывески.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, но не могу сдержать поток слёз, который вырывается из моих глаз.

Я поворачиваюсь к другому окну, и слёзы начинают течь, ослепляя меня. Кровь стучит в ушах, и я смотрю на пол фургона, обхватив руками колени.

Как я могла быть такой девушкой после трёх дней? Я рыдала из-за ситуации, которая, как я должна была понять, была не такой, какой казалась.

Я поднимаю взгляд: прямо передо мной — каменные колонны и ворота, обозначающие конец территории ранчо. Я прижимаю кончики пальцев к глазам и стараюсь не чувствовать пульсацию между ног, которая всё ещё напоминает мне о том, что я сделала.

И с кем я это делала.

Я не знаю, сколько времени прошло; я вдавливаю пальцы в глазницы, пока не вижу звёзды, и тут слышу голос Джесси.

“Эм, мэм?”

— Да, — отвечаю я, не отрывая рук от лица.

— Думаю, тебе стоит оглянуться.

Я чувствую, как фургон слегка замедляется, и разворачиваюсь на сиденье, но мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу.

Вот он, Гарретт, на Дориане, скачет рядом с фургоном, как сумасшедший. Когда он проезжает мимо нас, Джесси замедляется, а затем останавливается, когда он выезжает вперёд и не едет дальше. Дориан встаёт на дыбы и ржёт, пока Гарретт не берёт его под контроль. Лошадь опускается на землю, пыль поднимается вокруг её передних копыт, и вот он, Гарретт, смотрит на меня через лобовое стекло.

— Какого чёрта? — ворчу я. — Я не могу этого вынести. На глаза наворачиваются слёзы, когда он спешивается. Он подводит Дориана к воротам на пастбище, заводит его внутрь и закрывает за собой, а затем снимает с седла кожаную сумку. Он перепрыгивает через забор и подходит к фургону, открывая дверь. — Что ты делаешь?

— Я поеду с тобой. — Он бросает сумку на пол фургона. — Куда бы ты ни направлялась. — Он быстро поворачивается, чтобы кивнуть Джесси, а затем добавляет: — Позвони и попроси Бака приехать за Дорианом. Скажи ему, где он, и пусть отвезёт его обратно в амбар. Меня не будет какое-то время.

Я смотрю на Джесси, которая выпрямляется на водительском сиденье с выражением весёлого удивления. «Да, сэр». Она бросает на меня взгляд и хихикает.

— Ты что, с ума сошёл? — Я качаю головой, глядя на Гаррета. — Ты не пойдёшь со мной.

— Ну, если только ты не собираешься здесь остаться.

Я поворачиваюсь к Джесси, которая смотрит на меня и пожимает плечами. Гарретт стоит у открытой двери, поставив одну ногу на порог.

— Я так не думаю. У тебя здесь своя жизнь, свой шведский стол с девушками, а я никому не прихожусь по вкусу.

— Нам нужно распутать кое-какие узлы, и неважно, поеду ли я с тобой или ты останешься здесь, это нужно сделать. То, что ты думала, что видела, на самом деле было не тем, что ты видела сегодня. Та гостья без разрешения увела одну из наших лошадей из конюшни. Я видел, как она скакала по пастбищу, где ей не место. Я поехал туда и разобрался с этим, вот и всё.

— Правда? Значит, она может трогать тебя руками?

— Как долго ты стояла и смотрела? Потому что, если бы ты не сводила с нас глаз, ты бы увидела, как я разжал её руки и указал ей на конюшню. Затем я проводил её обратно, чётко объяснил ей правила ранчо и отправил её дуться в свою хижину.

— А как же телефон? Я звонила тебе. — Мой голос срывается. — Ты сказал, что ответишь. Что у тебя есть телефон.

Я так сильно хочу ему верить, но в то же время думаю, что было бы проще не верить. Я не могу обрекать себя на такую душевную боль. Через три дня я буду в отчаянии, что будет, когда я заберусь слишком далеко, чтобы вернуться? Я даже не буду знать, кто я такая.

— Я идиот, вот что я могу сказать о телефоне. Он смотрит вниз, потом снова на меня. — Я положил его в карман, а он, оказывается, даже не был включен. Я его не проверял. Я никогда не пользуюсь этой чертовой штукой. Я просто подумал, что это как домашний телефон. Кто-то звонит, он звонит. Тебе придется привыкнуть к тому, что я в чем-то отсталый, Мэри Бет. Я не из этого века.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь собраться с мыслями. Солнце освещает его, бросая тени на лицо, которые напоминают мне о том, как он выглядел прошлой ночью. О том, что он говорил, о том, что мы делали, и я ненавижу себя за то, что моё тело реагирует дрожью и вспышкой желания.

— Эй, — он смотрит на Джесси. — Остановись. — Затем снова смотрит на меня. — Во сколько твой рейс?

Я думаю о том, чтобы солгать, но не могу. «Всё отменено».

— Отменили? Он поправляет шляпу на голове, затем протягивает руку и берёт меня за руку. — Значит, у тебя есть время?

Я киваю, не совсем понимая, с чем соглашаюсь.

— Мэри Бет, я встану на колени, если понадобится, я не гордый, когда дело касается тебя. Пойдём со мной. Пойдём со мной и поговорим. Сегодня утром я сказал тебе, что за тебя стоит бороться, и я готов к борьбе. Просто позволь мне всё уладить, а потом ты сможешь принять решение. Он кивает, глядя на меня своими голубыми глазами, которые проникают мне в душу.

Я киваю и беру его за руку, не будучи уверенной в том, что поступаю правильно, как никогда раньше, но притяжение к нему почти невыносимо.

Он снова смотрит на Джесси. «Отвези фургон обратно. Я позабочусь о Дориан. Я заберу её отсюда». Он кивает в сторону своей лошади, которая теперь стоит у дороги и щиплет траву.