Прекрасный Дьявол

Потому что я хотела его больше, чем ненавидела.

Всегда хотела.

– Д-да.

– Но имени не будет, – твердо сказал он. – Это не обсуждается.

– Сначала пообещай, что я здесь в безопасности.

Тейт улыбнулся, его ладонь легла мне на шею, прямо на ожерелье. Сердце забилось быстрее.

– Если бы я хотел тебя убить, я бы оставил койотам. Меньше возни, меньше улик. Нет, Apricity. Ты в безопасности.

Я пошла за ним вверх по лестнице, оставив здравый смысл позади.

***

Через тридцать минут я уже лежала в чугунной ванне с лапами, горячая вода отогревала онемевшие от холода пальцы рук и ног. Постепенно к ним возвращалась чувствительность, покалывание оживляло каждую клеточку.

К моему удивлению, в ванной нашлось любимое масло для душа с пионом и розовым оттенком — приятный сюрприз. И я откладывала откровенный разговор, который ждал за дверью. Откинув голову на край ванны, вздохнула и уставилась в потолок.

Где-то на территории этого поместья лежало мёртвое тело.

Раздался лёгкий стук в дверь. Я застонала, закрыв глаза.

– Apricity. – Голос Тейта, низкий и мягкий, просочился под дверь, словно дым.

– Даже не смей входить.

– Тебе нужно поесть.

– Я не голодна.

Желудок громко заурчал, выдавая ложь. Последний раз я ела только маленький цезарь-ролл с курицей около одиннадцати.

– Даже если бы ты не врала, тебе всё равно нужно есть. Теперь ты моя, и я хочу, чтобы ты была сыта.

Я прикусила губу. Не хотелось принимать его заботу.

– Я ещё и выпивку принёс.

Вздохнув, я опустилась глубже в воду, оставив на поверхности только голову.

– Поставь и убирайся.

Он открыл дверь и вошёл, всё ещё в костюме, перепачканном после верховой езды в лесу и… разделки кого-то. В руках у него была деревянная подставка для ванны, которую он установил на края.

На ней оказались изысканные суши и маргарита с ободком из тажина. У меня тут же наполнился рот слюной. От голода кружилась голова. А усталость тянула всё тело вниз.

Он отступил назад, разглядывая макушку моей головы. Я переломила палочки и попыталась не обращать на него внимания. Было непросто управляться с суши и при этом удерживать грудь под водой, сохраняя скромность.

Я поднесла кусочек радужного ролла ко рту.

– Ты заказал доставку?

– Нет. У меня есть личный шеф, он живёт здесь.

Как же этот самый шеф не заметил, как я пыталась сбежать? Или не стал свидетелем дел Тейта?

– Он живёт в домике у бассейна, – прочитал мои мысли Тейт.

Подбодрённый тем, что я всё ещё не метнула в него ничего острого, он небрежно опустился на край туалетного стула напротив ванны, опершись локтями о колени.

– Можешь оказать услугу и принести мне одежду, – разрешила я. – Я оставила её сушиться на батарее.

– В гостевой комнате есть свежая одежда, – без эмоций ответил он, не вдаваясь в подробности. – Нам нужно поговорить.

– Нет. Мне нужно выпить ещё одну маргариту и доесть еду, прежде чем слушать тебя.

Я продолжала набивать рот суши, пока вода не остыла. Потом попросила его отвернуться и закуталась в мягкий халат.

– Я принесу тебе ещё маргариту, пока ты одеваешься, – предложил он.

– В следующий раз, когда будешь готовить, учти: мой день начался с коллег, которые только и умеют поливать грязью, продолжился плохими новостями о маме, а завершился осознанием, что мой муж — убийца.

– У меня бывало, что налоговые дни хуже твоего, – фыркнул Тейт, выходя из ванной и качая головой.

Босиком я прошла в гостевую комнату и толкнула дверь.

Я моргнула, не понимая. Все мои вещи уже были здесь. На кровати. На тумбочках. В открытом шкафу.

Мой ретейнер Invisalign. Атласная ночная шапочка. Очки с защитой от синего света. iPad. Мои эфирные масла. Одежда. Носки. Тапочки.

– Когда ты успел перевезти всё из квартиры? – крикнула я через коридор.

Тейт появился у меня за спиной беззвучно, словно призрак, держа свежую маргариту.

– Я не перевозил. – Он облокотился на стену, мягкий свет подчеркнул жёсткие линии его челюсти. – Я просто запомнил, чем ты пользуешься, и купил копии ещё после нашей помолвки. Ты всё равно должна была приехать сюда рано или поздно. И я точно не хотел слушать твои нытьё о том, что у тебя нет этих… Dots for Spots.

– Во-первых, эти штуки буквально спасают жизнь. Во-вторых, когда я вообще забывала твои вещи?

– Ты никогда не забываешь мои. – Он кивнул. – Но свои — забываешь. У тебя привычка ставить себя на последнее место.

Он, к сожалению, был прав.

– В общем. – Он нахмурился. – Я заранее позаботился, чтобы ты не сбежала ночью за своими взрослыми брекетами или чем-то подобным.

– Тейт, это звучит как “я тебя изрежу и сделаю из тебя бутерброды”.

– Я не собираюсь тебя резать. – Он приподнял бровь, скользнув по мне взглядом. – Разве что тебе такое нравится.

– Ты понимаешь, насколько это навязчиво?

Он сглотнул и отвернулся к стене.

Он запомнил каждую вещь, которой я пользовалась годами. Уделял внимание мелочам в те редкие моменты, когда мы виделись вне формальных встреч.

Масло для душа с пионом и розовым оттенком оказалось вовсе не случайностью — он купил его специально для меня.

В животе вспорхнули бабочки.

Убей их, Джиа. Сожги к чёрту.

– Ещё что-то хочешь мне сказать? – спросил он, ожидая благодарности.

– Да. Сдохни.

Я захлопнула дверь у него перед носом, оделась и собрала волосы в пучок. Когда закончила, убедилась, что Life360 включён, и сунула телефон в карман пижамы. У Кэл и Дилан было это приложение. Если я не выйду на связь, они меня отследят.

Я спустилась по лестнице на кухню. Тейт ждал меня за столом: моя маргарита стояла передо мной, у него – виски. Его губы сжаты в тонкую линию, пальцы вертели не зажжённую сигарету. Он выглядел раздражённым из-за того, что вынужден объясняться, и мне вдруг пришло в голову: возможно, это впервые в его жизни. Я не помнила, чтобы он когда-либо оказывался в такой позиции.

– Начни с самого начала. – Я отпила из второй маргариты. Она была почти чистой текилой.

– С чего ты хочешь начать? – Он закурил, выпустив дым в потолок. – Почему я тебя ненавижу или почему я убил того человека? Эти вещи связаны.

Я вздрогнула от признания, что он меня ненавидит. Конечно, я знала это, но впервые он сказал это вслух. И при этом я не понимала, каким образом была связана с убийством. Знала ли я того мужчину в потайной комнате?

– Почему ты меня ненавидишь. – Я прочистила горло. – Я хочу знать, за что мне достались последние пять лет.

Его палец медленно обвёл край стакана с виски, и я никак не могла прогнать картину того, как он делает то же самое с моими сосками, что предательски напряглись под пижамой.

– Когда мне было двенадцать, мой покойный отец удочерил меня. До этого моя жизнь была сущим адом. Я пришёл к нему избитым и израненным, снаружи и внутри. Злым, недоверчивым. Я был поломан. До пятнадцати лет я мочился в постель. Меня преследовали кошмары, куда бы я ни лёг. Первые годы я постоянно сбегал из дома. Спал в лесах. Иногда на кладбищах. Мне нужна была земля на коже, тьма перед глазами, чтобы чувствовать себя дома.

– Моему отцу понадобились годы, чтобы соскрести с меня самые грубые слои. И всё же он смог снять только верхний обугленный пласт. – Тейт опрокинул стакан виски одним глотком и налил себе ещё. – Я был непригоден для обычной школы: слишком агрессивный, дикий, отчуждённый. Поэтому он обучал меня сам, несмотря на то, что был успешным бизнесменом. Учебный план он игнорировал полностью, вместо этого давал полезные знания. Латынь, историю Средневековья, вычислительную науку. Метафизику, продвинутую логику, восточные мировоззрения. Каждый урок был искусством, каждая лекция – опытом. Мы разговаривали по ночам, почти каждую ночь. Когда он понял, что я сбегаю на кладбища, иногда он шёл за мной. Иногда садился рядом. Он говорил, что я как луна. – Горло Тейта дёрнулось от глотка. – То, что я не целый, не значит, что меня не достаточно.