Страница 12 из 85
— Закончили свой TED Talk для «Моей маленькой пони»? — я уселся рядом с Энцо. — Отлично. Место в клинике зависит от одной важной сделки, которую я должен провернуть.
— И мы обязательно сообщим, когда… — начал Лука, но его перебил новый душераздирающий вопль из мешка.
Похоже, Ахиллес с особым усердием ковырялся в чьих-то внутренностях.
— Господи, Ахиллес, убей ты его уже, — выдохнул Лука. — Мама учила не играть с едой.
— Он и не закуска, — пробормотал Ахиллес, щурясь сквозь сигаретный дым. — Он вывалил всё, что знал, ещё до того, как мы спустили его в подвал. Что за мир, где не нужно выбивать тайны из врагов?
— Скучный, — отозвался я, барабаня пальцами в перчатках по столу. — Второй убийца моего отца здесь, в городе?
— Живёт в апстейте, — Лука поправил кобуру. — Этот тип снабжает его потоком несовершеннолетних нелегальных проституток.
Очередной крик боли пронзил холодный воздух. Лука достал пистолет, приставил к мешку и выстрелил в лоб. Всё стихло.
Ахиллес надул губы, и это было нелепо на его изуродованной мордастой физиономии:
— Эй, я с ним ещё развлекался.
— Скоро найдём тебе новую игрушку, — бросил Лука, убирая пистолет. — А от этого нужно избавиться.
Ахиллес подошёл к столу и сел напротив меня, положив пистолет на стол:
— Энцо. Наверх.
— Почему? — нахмурился тот. — Я теперь вышибала. Я нужен зде…
— Я твой заместитель, и говорю — вали, — резко сказал Лука. — Либо добровольно, либо с лишней дырой от пули. Выбирай.
— Ты сейчас серьёзно на меня давишь? — вскипел Энцо. — Херня какая-то. Как я должен учиться ремеслу…
— Я тебе что, Гарвард? — прервал его Ахиллес.
— Нет, — сухо сказал Лука.
— Тогда вали, мелкий, — добавил Ахиллес.
— Vai a farti fottere! — Энцо вылетел из комнаты в облаке подростковой злости. Для мафиози он был на удивление похож на золотистого ретривера. Лука напоминал бродячего пса, Ахиллес — бешеного койота.
Наконец, у меня было полное внимание обоих. Где-то в глубине сознания я понимал, что вести переговоры с трупом в комнате — ненормально, но я давно смирился с тем, что нормальным меня не назовёшь.
— Где мы по проекту? — я постучал костяшками по столу.
— По какому? — уточнил Ахиллес. — По даме с деменцией или убийцам твоего отца?
— Госпиталь, — убийцы могли подождать. После Бойла они знали, что я за ними иду. Жить в страхе куда хуже, чем умереть. Я это знал из личного опыта.
— Мест в испытании нет, — Лука хрустнул пальцами. — Программа заполнена, а список ожидания огромный. Мы не можем просто перебить десятки невинных, так что надо проявить креатив. Рисую картину:
— Излагай, Дик-ассо, — процедил я.
— Мы взломаем базу данных с листом ожидания и поставим твоего кандидата первым, — пояснил Ахиллес. — Лука изучил критерии отбора. Мы нашли невролога, который подделает нужные анализы. Потом мы «освободим» место, убрав одного из текущих пациентов. Твоего дементного загадочного друга вызовут первым.
— И что мешает? — спросил я.
— Исследование. Нужно понять, кого из пациентов лучше убрать. Наш айтишник пока разбирается, не слишком ли это сложно для него. Возможно, придётся заплатить ещё, так что готовь биткоины.
В дверь постучали.
— Входи, — сказал Лука.
Вошёл крепкий смуглый солдат в костюме. Он принёс бумаги и передал обоим братьям.
— Бинго, — Лука постучал сигаретой по документам. — Сьюзан Босшард должна 400 тысяч Франки Риччи. Он наш должник, можем попросить его об одолжении. Меньше бумажных следов.
— А Кристиан Саинз пережил три инфаркта и инсульт только в этом году, — возразил Ахиллес. — Он более подходящий кандидат, если не откинется, пока я говорю.
Братья переглянулись и посмотрели на меня. Я встал, застёгивая пальто одной рукой.
— Мне плевать, кто из них откинется. Главное — завтра утром вы звоните с хорошими новостями по эксперименту. Я ясно выразился?
Ахиллес отдал честь средним пальцем.
Лука налил себе ещё выпить.
Я вышел, пока запах свежего трупа сутенёра не въелся мне в нос.
ГЛАВА 7
ДЖИА
ОДНА НЕДЕЛЯ СПУСТЯ
Я прижала лоб к прохладному стеклу «Бентли», закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Это происходило. Мои желания сбывались. Мама была здесь, рядом со мной, готовая лечь в Северо-Восточный госпиталь для участия в программе лечения деменции. Я не знала, как Тэйт это устроил, и предпочитала не спрашивать. Знание сжигало бы меня чувством вины.
— Привет, — я сжала её руку в своей, отрывая взгляд от окна. Я больше не называла её «мамой». Это её раздражало, ведь она меня не узнаёт. — Как ты себя чувствуешь?
Мама смотрела в окно, словно потерянная в собственных мыслях. Я мягко погладила её бледную ладонь изнутри, и это, казалось, вернуло её в реальность. Она повернулась ко мне, лицо было пустым и озадаченным.
— О, это снова ты. Кажется, ты везде в последнее время, да, Джорджия? — на её губах появилась вялая улыбка.
Джиа, мама. Меня зовут Джиа.
Моё сердце сжалось и скомкалось в груди, как пинок щенку.
Моя мать всегда была эффектной женщиной и очень гордилась своей внешностью. Она носила шёлковые яркие платья, сделанные вручную серьги и вечную ослепительную улыбку. Её макияж был смелым, а духи — густыми и насыщенными. Ей всего пятьдесят пять. И даже если она редко помнила меня, я всегда старалась наряжать её в любимую одежду и делать макияж перед выходом из дома, чтобы она хотя бы могла вспомнить саму себя.
— Джиа, — я терпеливо улыбнулась, умирая внутри.
— Конечно. Да. Джиа. Красивое имя. А ты кто, напомни? — в её голосе прозвучала лёгкая невнятность. — Ты же дочь Чарльза, верно? Из церкви? Как ты выросла. Настоящая красавица. Как он поживает?
Я сглотнула, но не стала её поправлять. Потерять родителя в автокатастрофе было ужасно, но потерять родителя от деменции в таком возрасте — ещё хуже. Она всё ещё здесь, но её нет.
В голове, как бешёный ребёнок по кругу, крутились слова доктора Пикара:
«Забудьте об этой программе, Джиа. Я упомянул её случайно. Ваша мать не в состоянии участвовать. Когда мозговая клетка умирает, она не восстанавливается. Программа рассчитана на пациентов на промежуточной стадии».
Я не слушала.
Я никогда не слушала, когда дело касалось моей семьи. Я бы сожгла мир дважды, если бы это дало хоть малейший шанс вернуть мою мать.
— Чарльз в порядке, — сказала я наконец. Чарльз был мёртв уже три года, но не было смысла расстраивать её деталью, о которой она забудет через три минуты.
— Хорошо, хо... О, какое прекрасное место. Где мы? — мама моргнула, глядя в окно, пока мы переезжали из Нью-Йорка в Манхэттен. Госпиталь был удобно расположен в городе, недалеко от штаб-квартиры GS Properties. — Небоскрёбы. Это Восточный Лондон? Я хочу увидеть «Огурец».
— Мы в Нью-Йорке, — я нервно облизнула губы. — Ты поедешь в больницу, где тебе помогут... от усталости, — я заставила себя звучать бодро. — Я буду приходить каждый день. Всё будет замечательно.
Она снова повернулась ко мне. На этот раз её лицо было не озадаченным, а усталым. Испуганным. Редкий момент ясности.
— Я умираю, да?
Да. И я боюсь отпустить.
— Почему ты так говоришь? — я выдавила слабую улыбку.
— Всё болит, — невнятно произнесла она. — Тело. Душа. Я это чувствую. Я... — пауза. — Меня нет.
Боль разорвала меня изнутри. Я не помнила, когда в последний раз мама была настолько в настоящем моменте.
— Ты будешь в порядке, — твёрдо сказала я. — Я об этом позабочусь.
— Мой муж знает? — она беспокойно заёрзала на сиденье. — Почему Ллойд не здесь?