Страница 27 из 39
- Ты не поймешь.
- Не пойму? Почему? Потому что я белокожий? Потому что я не чистокровный?
Мартин покачал головой.
- Все, что касается пророка Мухаммеда - каким он был человеком, чего он достиг, что создал и за что боролся - всегда будет жить внутри...
Он наклонился вперед и коснулся груди Амина.
- И не только внутри тебя, но и во всех остальных людях, которые следуют его идеалам, в том числе и во мне.
Мартин выдержал небольшую паузу.
- Он во всех нас. А, коза - всего лишь долбанная коза.
Амин наклонился вперед и неожиданно поцеловал Мартина, который отшатнулся, потрясенный неожиданным поворотом событий.
- Прости, я не знаю, что на меня нашло. Я никогда не...
- Заткнись.
- Правда. Я прошу прощения. Только то, как ты говорила, и то, как...
- Я сказал, заткнись. Заткнись и поцелуй меня.
Мартин наклонился вперед и поцеловал Амина, одновременно придерживая рукой его затылок, чтобы тот - если даже захочет - не смог отстраниться. Но Амин не отстранился, и вскоре их языки исследовали рты друг друга, что сопровождалось тихими стонами и вздохами.
Мартин отстранился.
- Я хотел поцеловать тебя с того самого момента, как впервые увидел, - признался он.
Амин смущенный и растерянный, отвернулся. Его беспокоила тревожная мысль о том, что Аллах смотрит на него сверху вниз, осуждая за его поступок.
Тайм-аут: Послушайте, я буду честен, ни Аллаху, ни мне нет дела до того, чем вы, маленькие муравьи, занимаетесь в уединении собственного дома.
Однажды я сказал, что выступаю против гомосексуализма, потому что, когда я учился в школе-интернате, один из моих приятелей пытался отсосать мне, пока я спал. Я проснулся в самый момент эякуляции, не в состоянии остановиться. Сначала ему в рот попала моя сперма, а потом я выбил из него семь оттенков дерьма за то, что он, по сути, изнасиловал меня.
В любом случае, ходили слухи, что я ненавижу людей, которым нравятся представители одного пола, и в то время меня все устраивало, потому что означало, что парни не будут пытаться изнасиловать меня своим ртом, пока я сплю.
Но потом мои друзья Пит, Мэтт и еще парочка придурков написали книгу о том, какой я замечательный, и - эй, престо - слова переврали, и теперь я уже ненавижу геев. Аллах ввел их высказывания в свою книгу исключительно для придания остроты ощущений. Убивайте и активных, и пассивных... бла-бла-бла.
Мы не думали, что наши книги будут восприниматься так буквально, но вот, пожалуйста. Проблема некоторых людей заключается в том, что они всегда принимают дерьмо за чистую монету. Блядь, они, наверное, думают, что "Лев, ведьма и платяной шкаф" – тоже из Евангелия.
В принципе - если ваш партнер согласен, то времена изменились...
Будьте счастливы. Или, как однажды сказали Билл и Тед: Будьте великолепны друг для друга (реплика: Гитарный рифф).
- Нам не следовало так поступать, - сказал Амин. - Целоваться запрещено.
Он выдержал небольшую паузу.
- Ибн Аббас сказал: Найдите самое высокое здание в городе и сбросьте гомосексуалиста с крыши, а затем забейте его камнями до смерти. Мы никому не должны рассказывать о том, что только что произошло.
Амин с искренним беспокойством в глазах посмотрел на Мартина.
- Пожалуйста, скажи мне, ты ничего не расскажешь?
- Я ничего не расскажу, обещаю, но... Что, если все произошло по воле Аллаха?
- Зачем ему такое устраивать?
- Говорят, пути Господни неисповедимы. Может быть, Аллаха тоже?
Понимаете, я придумал такое высказывание: Пути Господни неисповедимы. Я придумал ее потому, что - хотя я и Бог - я иногда оступаюсь и все проебываю.
Я не люблю признавать свои ошибки. Я предпочитаю выкручиваться и говорить, что все произошедшее - часть моего великого плана.
Ни у кого нет прямого номера моего телефона, поэтому мне легко скрываться за словами. Мои пути неисповедимы. Бум. Они соглашаются со мной.
- Возможно, нас свели вместе по какой-то причине? Может быть, чтобы попытаться...
Амин сменил тему разговора.
- Я не знаю, что мне делать с куском, - сказал он, намекая на бомбу, которую собирался изготовить.
Мартин молчал, понимая, что Амин закончил беседу. Он посмотрел вниз на то, что Амин уже успел изготовить из своего устройства.
- По-моему, выглядит неплохо, - сказал он. - Просто...
- Что такое?
- Рукоятка, торчит довольно высоко.
Мартин покраснел.
- На дистанционном пульте... Нужно, чтобы ручка располагалась более плоско, тогда нажатие не займет так много времени. Я хочу сказать, если тебя загнали в угол и нужно взорвать бомбу до того, как тебя подстрелят, ты должен успеть... Смотри...
Он наклонился вперед и положил руку на руку Амина, который удерживал свою руку на стержне дистанционного устройства. Амин скривился, удерживая руку на стержне устройства.
- В идеале рукоятка должна находиться вот здесь, - сказал Мартин, опуская рукоятку так, что она чуть меньше дюйма торчала из верхней части пульта устройства.
- Быстро нажать. Быстро взорвать.
- А разве тогда не становится опасно, - сказал Амин и покраснел. - Преждевременное...
Не успел он закончить фразу, как они снова оказались в страстных объятиях.
Руки Мартина взъерошили самые черные из черных волос Амина, а Амин притянул Мартина к себе - его руки обхватили крепкую мужскую спину.
- Я, блядь, так тебя хочу, - прошептал Мартин в коротком перерыве между поцелуями.
Он поправил рукой свой твердый член, упирающийся в ткань штанов.
На его лице отчетливо виднелась сексуальная неудовлетворенность.
- Мы не можем, - снова сказал Амин.
Однако сейчас с большей решительностью, он отодвинулся от Мартина.
- Мне жаль - мы не должны...
Он выдержал паузу.
- Я думаю, до конца занятий нам нужно сменить партнеров. Мы должны держаться друг от друга на расстоянии. Если другие узнают...
- Они не узнают.
- Я не могу быть с тобой. Такой поступок противоречит моей вере.
- Нельзя выбирать из Священной книги те части, которыми ты решил руководствоваться. Она написана не случайно...
Мартин хотел было открыть рот, но его тут же прервали.
- Пожалуйста. Не усложняй ситуацию. То... То, что только что произошло, не реально. Мы просто переволновались от того, что оказались наедине. Мы поддались эмоциям.
- Я думаю причина в другом.
- Пожалуйста, позволь мне закончить с бомбой, - сказал он и кивнул в сторону устройства, которое было почти готово.
Мартин на мгновение задумался. Он понял, что спорить с Амином бессмысленно.
Во всяком случае, пока. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел прочь. Он понимал, что еще не все кончено. Он знал, что в их истории будет еще много интересного.
Время для размышлений.
Часть мужчин спала в одной большой палатке, а оставшаяся половина - в другой. Вам, наверное, интересно, почему "мужчины" выделены курсивом. Скажу вам, что причина в том, что мне очень сложно воспринимать таких людей как мужчин.
Давайте не будем забывать, почему они находятся в лагере. Они здесь, чтобы научиться вселять страх в сердца невинных людей. В таких действиях нет ничего мужественного, и я знаю, что, будучи Богом и все такое, я не должен выносить суждения, однако я не осуждаю.