Страница 10 из 17
ГЛАВА 2. ДИТЯ ПУСТОТЫ
Утро Стриина началось, как и у любого человека, который за день до этого крепко выпивал. Открыв глаза, он сразу их прикрыл, светильник, который всегда висел над его головой, был не потушен, видимо вчера было не до этого. Свет был не очень ярким, свечка внутри почти догорела, но болевшим глазам хватило и этого. Их начало неимоверно сильно резать и щипать, а уж про давление где-то внутри черепа и вовсе говорить не стоило. Голова, хоть и несильно, но все же гудела, в ней до сих пор играла скрипка, которую он вчера слышал в трактире, а через какое-то время к ней прибавился и шум людей, которые подвыпив, начали плясать и веселиться. Когда глаза наконец смогли полностью открыться, перед ними начали мелькать образы вчерашней праздничной пьянки и от каждого такого кадра, проплывавшего перед глазами, у Стриина все шире росла улыбка, а накатывающие ни с того ни с сего приступы смеха все труднее было сдержать.
Он, в отличие от новоиспечённой актрисы, был точно уверен, что прекрасно помнил весь вчерашний день. Все началось с того, что из театра они с Астрид направились в “Три крота”, попутно бывшая ученица хвасталась своим выросшим в разы мастерством и умениями, а в перерывах между самодовольством пыталась подлизываться к своему мастеру, рассказывая ему о том, какой он великолепный вождь и учитель. По прибытию в трактир они уселись за дальний столик, заказали выпивку, еду, и Стриин начал, не спеша выпивать, наслаждаясь атмосферой и живой музыкой заведения. В это время его дурная ученица откровенно пыталась упиться вусмерть, выпивая три полных кружки крепкого эля, когда её наставник за это время осиливал лишь полторы. Как ни сложно было догадаться его подопечная спеклась довольно быстро и благополучно уснула за столом, во время попытки доказать какую-то теорию, которую сама пару минут назад и придумала. Перед этим она, как и многие в тот вечер, плясала под звуки скрипки и флейт, причём даже в полу пьяном бреду умудрилась поразить всех, в том числе и своего мастера.
В порыве танца и алкогольной эйфории Астрид запрыгнула на ближайший от неё стол, к трём мужикам, которые, судя по виду, были ни то кузнецами, ни то грузчиками. Девушка подхватила носком сапога одну из их кружек, которая была наполовину заполнена медовухой, подбросила её вверх и под общий удивлённый вздох поймала её на голову, при этом не разлив ни капли на пол. После этого она ловко скинула кружку с головы себе в руку, залпом осушила оставшийся напиток и, сделав сальто назад, спустилась на пол, немного качнувшись в конце. После такого представления все конечно аплодировали, кричали и свистели, а мужики, покой которых Астрид потревожила, после такого представления на удивление не разозлились, а даже наоборот, поставили ей две полные кружки забористого мёда, одну из которых она великодушно отдала своему мастеру. Стриин, конечно, пытался начать нравоучительную беседу на тему показа театральных навыков без надобности, но куда там, девушка была сильно пьяна, из-за чего в диалоге не было смысла – она вряд ли вспомнит его наутро. Из “Трёх кротов” Стриину пришлось нести Астрид на спине прямо до её дома, где он передал её в руки Шэли, девушке, которая вместе с ней снимала небольшой двухкомнатный домик, и только тогда сам поплёлся домой.
Не став долго мучить себя головной болью и остатками алкоголя во рту, Стриин решил облегчить свои страдания, встал на вялые ноги и, немного покачиваясь, побрёл в сторону кладовой. Придя на кухню, он умылся холодной водой из бочки, предназначенной для посуды, но это было куда лучше, чем ходить с остатками сна на лице, ведь идти в бани у него сейчас просто не было сил. Немного приведя себя в порядок, Стриин разложил взятые в кладовой ингредиенты на столе, поставил чайник на горелку и начал колдовать. Листья мяты, ягоды шиповника, зверобой, душица и мелисса, все это мелко порубить, завернуть в марлю, запарить в кипятке, дать постоять пять минут, после чего перелить в кружку и капнуть в получившийся напиток три капли настойки из ромашки. Стриин не терял времени и, пока настой от похмелья запаривался, принёс из кладовой яства: остатки сыра, пару кусков мяса, два сваренных вкрутую яйца, хлеб и когда-то вкусный овощной салат, который сейчас больше походил на несъедобную мешанину. Проглотив настой и съев свой завтрак, Стриин почувствовал себя куда лучше, вялость ушла, сон улетучился, но самое главное - скрипка в голове затихла. Теперь он снова готов исполнять долг актёра и последователя церкви крови.
Прибравшись на кухне, Стриин, наконец, решил выглянуть в окно посмотреть, сколько же он дрых и какая погода нынче на улице. К большому удивлению спал он не так долго, судя по солнцу на дворе около десяти утра, если учитывать, что до дома он добрался где-то за полночь. Не став долго размышлять над сегодняшними планами, Стриин решил в очередной раз сходить и попытать счастье к постановщикам - специальному отделу театра, сотрудники которого находили заказчиков, оформляли контракты и помогали в разработке плана, если заказ был непростой, а актёр был не очень опытным. Одевшись в то же одеяние, что и вчера, благо оно никак не пострадало после вчерашнего вечера, Стриин вышел из дома и посмотрел на небо.
- Тучи, – подумал он, смотря на серое небо к югу от города, – тяжёлые. Неужто снег выпадет?
До театральной площади Стриин добрался без последствий, сегодня его не пытались задавить телегами или ещё как-то навредить, и вообще, в целом, как смог отметить наблюдательный актёр, сегодня людей на улицах было в разы меньше, видимо сказалась морозная погода. Попав в театр и спустившись на третий ярус, Стриин невольно усмехнулся. Сегодня здесь было то, чего ему вчера так не хватало. Ученики с мешками под глазами подпирали стены и о чем-то разговаривали, практиканты, или же кандидаты в актёры стояли задумчивые возле кабинетов, ожидая кого-то, мастера же ходили с книгами и стопками бумаг туда-сюда. В общем, театр ожил, что не могло не радовать. Пройдясь по первому ярусу и здороваясь со всеми знакомыми, получая поздравления от мастеров, в связи с тем, что его ученица стала актрисой, Стриин дошёл до лестницы, ведущей на второй ярус.
Второй ярус отличался своей атмосферой, здесь всегда стоял запах трав, реагентов, масел и витала атмосфера общей задумчивости. Этот этаж был выделен под склады, лаборатории и прочие мастерские, поэтому редко когда можно было услышать оживлённый шум или крики, здесь стояла тяжёлая рабочая атмосфера, из комнаты в комнату ходили сутулившиеся алхимики или гримёры, с осунувшимися лицами и впалыми глазами от вечных недосыпав и стрессов. Миновав это гнетущее место, Стриин вновь дошёл до спуска вниз, преодолев который он попал на этаж серых стен или же главный этаж. Первый ярус, в отличие от предыдущих двух, имел только шесть комнат, разнесённых в разные места этажа, при этом попасть в одну из них было ещё и не так-то просто. Коридоры закольцовывались, переплетались и создавали перекрёстки, при этом кроме факелов, висевших на абсолютно одинаковом расстоянии друг от друга, других опознавательных знаков не было. Признаться честно, Стриин до сих пор здесь терялся и если о чем-то задумывался или просто был невнимательным, то мог забрести куда-нибудь, откуда потом искал выход не один десяток минут.
Пропетляв по коридорам, актёр, наконец, добрался до вишнёвой двери, встав возле которой, мысленно помолился Хардору и Рэи на удачу, после чего сделал два коротких стука костяшкой пальца по двери, и прошёл внутрь. Там, к большому сожалению Стриина, стояла мёртвая тишина, ни околачивающихся, как и он, актёров в поиске работы, ни толпящихся в приёмной слухачей, готовых привести человека с контрактом. В скромной приёмной без каких-либо изысков, было всего два человека и те были всего лишь помощницами главной постановщицы, которые должны помогать с составлением контрактов, которых последние пару недель почти не было.