Страница 1 из 5
Глава 1
Глава 3
Палата, куда меня поместили, оказалась маленькой, и сначала не обращала внимания, где лежу, зачем? В ушах ещё звучал голос Павлика: «Мама! Мамочка!». Умер, счастливый, решив, что мама в последний миг пришла к нему.
Потом застывшие мысли ожили.
На этом этаже убиралась пожилая нянечка, возила по полу шваброй и ворчала: «Ходют и ходют, ходют и ходют! Давно пора лежать спокойненько, а они ходют и ходют!».
Но дело не в её ворчании, а в том, что в ведре была вода с порошком, пахнувшим чем-то щелочным. Этот запах живо напомнил мне мужской орган, и мне стало так плохо, что вырвало. Тем, что было. А была внутри только желчь.
- Ну, вот! – недовольно буркнула старуха, - Обделалась! Сейчас позову твою подружку, пусть уберёт за тобой.
Нянечка ушла, а я сфокусировала взгляд на предметах, окружавших меня, прежде всего, на себя и свои руки. В руку была вставлена иголка, дальше трубка, присоединённая к капельнице. В бутылке налита какая-то желтоватая жидкость. Витаминный коктейль? Вспомнился первый мой день, проведённый ещё в первой больнице, после операции.
- Привет! – улыбнулась мне девочка, лежавшая рядом со мной. Она тоже была тогда подключена к капельнице с такой же жидкостью. Лицо у девочки было худым и измученным, под глазами синие круги.
- Привет, - попыталась я улыбнуться в ответ, только у меня ничего не получилось, и голову от подушки оторвать не смогла. Во рту сухость, страшно хотелось пить.
- Что у тебя? – поинтересовалась девочка, - Аппендицит? Грыжа? – я молчала. – А у меня вот, язва желудка. С прободением, - вздохнула она. Я удивилась, но ничего не сказала. Язва в 14-15 лет?
- Пить хочешь? – спросила девочка, - Пить нельзя после операции, потерпи. Мне, вот, вообще ничего нельзя, кормят витаминами, - показала она на капельницу. Я только простонала, водя шершавым языком по нёбу. Пить хотелось, как путешественнику в Сахаре.
Через некоторое время зашла сестра, сунула мне градусник.
- Живот болит? – спросила она меня.
- Пить хочу, - ответила я. Сестра подала мне стакан:
- Можно два глотка.
Как ни странно, жажда отступила, а сестра повернула меня на бок и сделала укол в ягодичку.
- Теперь тебе, - подошла она к моей соседке, - на, пососи, - сунула она в рот девочке вилку, обмотанную марлей.
- Дайте попить! – захныкала девочка, когда у неё отняли вилку, - И кушать!
- Кушать! – усмехнулась сестра. – Зачем тебе копеечная каша? Смотри, что тебе поставили! Стоит три тысячи флакон! – девочка тихо заплакала. – Потерпи, - уже более ласково сказала сестра, - доктор осмотрит, тогда видно будет, - и ушла.
Лежать было скучно и больно, в основном, в голове. Потом стала чувствовать тело, стало больно в животе. Девочка молчала. О чём-то задумалась, спрятала руки под простынёй и что-то там делала.
Ещё приходила сестра, опять померила температуру, поставила укол. А на ночь сделала укол в руку, мне стало невыразимо хорошо, и я уснула, забыв про боль.
Утром был обход. С меня сняли простынь и задрали рубашку. Тогда я ещё стеснялась сильно, сжала ноги, потому что вместе с доктором пришли молодые парни и девушки. Но доктор даже не заметил моего смущения, раздвинул мои коленки, показывая, что у меня болит, отчего это произошло, даже, почему я ничего не чувствовала, пока не произошёл разрыв флегмы.
Жаль, я жутко стеснялась тогда, и почти ничего не слышала, а потом стыдно было спросить, да и сама немного поняла, много позже, когда прижигали опухоль.
Осмотрев и укрыв меня, врач перешёл к соседке. Когда убрал с неё простынь, я увидела повязку на животе. Сестра сняла повязку, врачи осмотрели шов. Я тоже видела, нормальный шов, без покраснений. Теперь я уже немного разбираюсь в этом. Потом заклеили новой повязкой, и ушли.
Девочка перестала со мной разговаривать, только лежала и сопела. Потом осторожно стянула с себя простынь и стала осторожно отклеивать повязку. Лежала она без рубашки, голая, и добраться до раны у неё не было проблем. Открыв шов, она своими тонкими пальчиками начала выдёргивать нитки, раздвигая шов и пытаясь залезть в живот… Мне стало страшно, но я ничего не могла сделать, и кричать, тоже, только смотрела.
Хорошо, зашла нянечка, и позвала сестру. Прибежала сестра, привязала девочке руки и потом пришёл врач. Он посмотрел больной глаза, сказал что-то на своём языке, и ушёл, приказав заклеить ей живот и не отвязывать руки. А девочка стала заговариваться, ходить под себя. Сестра с нянечкой ставили её на ноги, мыли и меняли простыни, беззлобно ругаясь на ничего не понимающую девчонку, которая, голая и тощая, стояла, покачиваясь, посередине палаты, напротив открытой настежь двери.
Мне, кстати, тоже совали первое время утку, совершенно не обращая внимания на то, что иногда в дверях мелькали любопытные мальчишеские мордашки.
Потом меня перевели, сначала в гнойное, потом в гинекологическое отделение, откуда я уехала в онкологию, и вот, здравствуйте, почти психиатрия!
Что стало с той девочкой, не знаю, зато это воспоминание заставило меня немного прийти в себя, тем более что, ко мне зашла Ника с какой-то смутно знакомой мне девочкой.
- Эй, Лера! – жизнерадостно сказала Ника, улыбаясь во весь рот, - Кончай хандрить, пора выздоравливать! – я попыталась улыбнуться неунывающей девочке с трубкой в голове. На самом деле, чего разнюнилась? Павлику уже хорошо, его не мучают боли и сознание того, что любимая мама отказалась от него. Ещё неизвестно, что из этого больнее.
Я дала себе слово прекратить себя мучить, поправиться и выписаться, наконец, из надоевшей больницы.
Воспоминания мои прервала Ника, пришедшая помочь мне поменять постель.
Мне стало неловко оттого, что я, практически здоровая девушка, заставляю ухаживать за собой больную девочку. Попыталась подняться.
- Лежи-лежи! – замахала на меня руками девочка, - Когда поправишься, будешь вставать!
- Я и так здорова! – прошептала я.
- Знаю! – улыбнулась в ответ Ника, - Только тебе отдохнуть надо, покушать. Если не будешь есть, не выйдешь отсюда!
- Я не отказывалась, - буркнула я. Ничего не помню.
- У тебя нервный срыв был, - пояснила Ника, меняя мне простынь, - ничего страшного, мы тебе поможем! – я вопросительно посмотрела на неё.
- Будем приходить к тебе, развлекать. Ты не против, если мальчики придут?
- Мне бы помыться, - покраснела я, - наверное, воняю…
- Капельницу уберут, свожу в душ, - согласилась Ника.
К вечеру у меня убрали капельницу, отвезли на процедуры и принесли кашу. Несмотря на отсутствие аппетита умяла безвкусную кашу, а потом пришла Ника с подружкой, тоже с гидроцефалией. Они, весело щебеча, подняли меня и отвели в душ. Несмотря на головокружение, я пыталась стоять самостоятельно. Девочки потешались надо мной. Когда разделись, я с удивлением увидела, что трубочки из головы заходят к ним же в тело, в районе живота. Трубочки были приклеены кусочками пластыря, так что мылись они очень осторожно, губкой. Так же помогали мыться мне. Мне даже стыдно стало. Спросила, нет ли кого покрепче.
- Есть, мальчики! – засмеялась Ника, - Но им нельзя пока головы мочить! А мамы редко нам помогают, только когда совсем невмоготу. Они со своими с трудом управляются.
Девочки пробыли со мной до отбоя. Подружку Ники звали Полина, её недавно положили, до этого дома была. Врачи сказали, будут пробовать шунт ставить, тогда можно будет трубку снять. Ника просто расцвела от такого известия.