Страница 3 из 3
Я-то раньше думала, стоит только сунуть, и всё, готова. Когда в меня засунули, думала, всё, залетела, как жить буду? Да ещё если Игнатик поучаствовал бы! Это я уже потом подумала. Вот номер был бы! Папа, блин! А, оказывается, не всё так просто!
На ужин давали гречневую кашу с подливкой и стакан чая. Хорошо хоть, фрукты у меня были.
Когда шла по коридору, меня окликнули:
- Малышева, к тебе посетитель!
Я обрадовалась. Наверное, Машка пришла! Поспешила в палату, и там обнаружила парня, сидевшего на моей кровати. Увидела ещё, что на моей тумбочке стояла бутылка с водой, а из бутылки торчала красная роза!
Парень обернулся.
- Костя! – воскликнула я и поковыляла к нему. Костя подхватил моё хрупкое тельце, осторожно обнял и прижал к себе. Я слышала, как бьётся его сердце. Часто-часто!
- Ле! – прошептал он, - Живая!
Я спрятала лицо у него на груди, с удовольствием вдыхая его мальчишечий запах.
- Ле! – повторял он, гладя меня по голове. Потом поднял моё лицо и осторожно поцеловал в глаза, в нос и губы.
Какие сладкие у него губы! Мне так хотелось обнять его за шею и не отпускать!
Но мы стояли в палате с девчонками, пришлось отпустить мальчика. С большой неохотой.
Костя ушёл, потому что уже наступал вечер.
Я уснула со счастливой улыбкой на устах, которые ещё хранили вкус его губ…
С этого дня всё стало для меня светлым и радостным. Живот почти не беспокоил, видимо, процесс заживления шёл удачно. Ко мне заходили родители, я обрадовала папу, что нисколько не сержусь на него, обнималась и даже сидела у него на коленях.
Честно говоря, я боялась, что буду испытывать неприязнь, и даже отвращение к мужчинам, но этого не произошло, наверное, из-за Кости.
Прибегала Машка, почти каждый день, трещала, как ненормальная, рассказала, как прошла встреча одноклассников, что мною сильно интересовался Лёша Симаков. Ради которого я спешила на встречу, если честно. Теперь он меня слабо интересовал.
- Знаешь, Машка, я потеряла к нему интерес…
- Так я его заберу себе? – подпрыгнула подружка. Я махнула рукой:
- Забирай, конечно.
- Слушай, Лерка! – наконец вспомнила обо мне Машка, - А как ты в больнице оказалась?
- Воспаление придатков! – от тарабанила я. – Ходила зимой с голой ж…, вот и заработала. Когда ехала в кафе, случился приступ…
- Лерка! – раскрыла рот Машка, - Очень было больно? – я вспомнила ту жуть и меня передёрнуло:
- Ненавижу!
- Кого?
- Всех!.. – я чуть не ляпнула «мужиков». Машка странно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
Приходил следователь, расспрашивал меня о насильниках.
- Насильники?! – удивилась я, - Какие насильники?
- Ну и ладно, - легко согласился следователь, закрывая свою папку с документами. – Всё равно они несовершеннолетние, неподсудны.
- Что значит, «неподсудны»?! – возмутилась я, чуть не подавившись собственной слюной, - Они что, безнаказанно могут насиловать девчонок, и им ничего не будет?!
- Примерно так, - поднялся следователь, - тем более, что вы не даёте показания, то есть, покрываете их. Так что, не жалуйтесь! Всего хорошего!
- Погодите, - я тоже поднялась, - а вы знаете, что меня затравят, взрослые и дети, если всё это вылезет наружу?
- Знаю, - согласился следователь, - но знаю и то, что из-за вашего попустительства в этот момент эти ребята кого-то насилуют, издеваются над девочкой.
Что мне оставалось делать? Я только плямкала губами. Почему? Боялась за своего Костика. А вдруг тоже привлекут?
- Подумай, девочка, - на прощанье сказал следователь, - трудно, конечно, но надо же что-то делать. Иначе отцы начнут их убивать. И нас, тоже. И правильно сделают! – следователь ушёл, а я долго не могла прийти в себя. По телевизору всегда показывали, что следователи все продажные, поэтому насильники и бандиты свободно гуляют на свободе. Но вот, коснулось меня, и я не хочу влезать в эту грязь. Во-первых, я буду во всём виновата, однозначно, во-вторых, этим ребятам всё равно ничего не будет, разве что поставят на учёт, а если не остановятся, посадят, когда восемнадцать исполнится.
Приходил Костик. Он принёс мне мою сумочку со всем содержимым. Я поделилась с ним своими раздумьями, между поцелуями.
- Я обещал, что ты не сдашь их, - сказал он, - Вася же мой брат...
- Брат?! – я была в шоке.
- Сводный. Но всё равно, он заботился всегда о мне, защищал от пацанов.
- А Игнат?
- Игнат мой друг.
- Друг? – я второй раз в шоке. – Передай ему, чтобы берёг свои яички! – сурово сказала я.
Костя прыснул, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
- Не смешно! – обиделась я. - И вообще! Твою любимую насиловали, а ты стоял и смотрел!
Костя вздрогнул, посмотрел на меня взглядом побитой собаки и ушёл. Навсегда.
«Костя! – кричала я вслед, - Прости меня, дуру!»
Но кричала молча, а плакала в голос.
- Ненавижу! – била я кулаком в стену. Всех ненавижу, весь этот грёбаный мир!
На следующий день наступило время моей выписки. Настроение на нуле, морда, опухшая от слёз, ещё и Михаил Павлович хмуро разглядывает рентгеновские снимки.
- Так, Малышева. Выписывать тебя рано, но и делать у нас нечего… - я подняла на него заплаканные глаза.
- Опухоль у тебя в районе шейки матки. Надо обследоваться. Не могу сказать, доброкачественная опухоль, или злокачественная. А посему выписал тебе направление в онкодиспансер. Дальнейшее лечение будешь проходить там.
Вот и получилось, что, вместо дома меня повезли в онкодиспансер.
Обстановка здесь резко отличалась от нашей больницы. Сам воздух был пропитан какой-то безнадёгой, стоял ужасный запах, напомнивший мой собственный, когда из меня тёк гной.
Лысые дети, как тени бродившие или сидевшие в рекреации, все в медицинских масках, с огромными глазами на исхудавших лицах.
Мне стало плохо.
- Папа! – взмолилась я, - Забери меня отсюда!
- Что ты, Лерочка! – успокаивал меня папа, - Тебе же только на обследование!
- Папа! – я уже плакала, - Не отдавай меня! Я не выйду отсюда!
- Лерочка! – папа тоже чуть не плакал, оглядываясь вокруг, наверное, решаясь на побег. Но тут пришёл врач с моими документами, и забрал меня. Я пошла, сгорбившись. А по дороге совсем плохо стало, меня вырвало.
Конец первой главы