Страница 2 из 3
- Макс! – кричал Васька, - Смотри! – показывал он пальцем на его и Леркин животы.
Из девочки лилась тёмная кровь с какой-то жёлтой вонючей гадостью.
Максим отпрянул от насилуемой жертвы.
- Что за… - воскликнул он, с брезгливостью осматривая себя.
- Иди скорее, помойся и валим отсюда! – кричал Вася, со страхом глядя на корчившуюся в муках девочку. Костя смотрел на неё с удивлением, будто, не веря своим глазам, не в силах пошевелиться.
- Костян! – срывающимся голосом кричал ему Игнат, - Уходим! Скорее!
- Но она умрёт! – возразил Костя.
- Не дури! – воскликнул Вася, - Если тебя застанут с ней, посадят, нахрен!
- Да и х… с ним! – рявкнул Макс, уже отмытый и одевшийся, - Валим! – завёл он машину. Ребята запрыгнули внутрь, и уехали. На поляне осталась истекающая кровью девочка и мальчик, не знающий, чем ей помочь. Девочку корчило от боли, она хрипела, выгибалась, будто пыталась что-то выдавить из себя.
Костя подбежал к девочке, стал нажимать ладонями на её окровавленный живот. Девочка хрипела, тужилась, из её внутренностей текла зловонная жидкость, на удивление не отпугнувшая своим мёртвым запахом отважного юношу. Он периодически нажимал девочке на живот, будто делая искусственное дыхание, пока из неё не выпал какой-то комок. После этого девочка успокоилась и задышала ровнее.
Костя осмотрел себя, всего в крови и гное, пошёл к реке, помыл руки и кое-как почистился.
Потом вспомнил, что у него в кармане лежит смартфон. Взял его в дрожащие руки и кое-как справившись со скользким экраном, позвонил в «скорую помощь».
Я пришла в себя, среди попискивающих приборов, не понимая, где я и что здесь делаю.
Умные приборы, видимо, сказали, что я проснулась, потому что в палату кто-то вошёл.
Остановившись возле моей кровати, человек посмотрел на приборы и спросил:
- Как себя чувствуешь, Валера?
- Хорошо, - подумав, слабым голосом ответила я. – Где я?
- В реанимации, - ответил человек, - ты помнишь, что с тобой произошло?
Я пожала плечами.
- Ну и хорошо! – вздохнул человек, наверное, врач. – Спи спокойно, сейчас ночь.
- Мама? – спросила я.
- Бала мама, папа тоже был. Я их отправил домой, нечего им здесь делать. Судя по всему, завтра можно тебя отправлять в общую палату, тогда пусть приходят, тем более, что опасность миновала, операцию сделали, почистили. Полежишь недельку и поедешь к любящим родителям, - усталым голосом обрадовал меня врач. – Спи, не мешай соседям! – я увидела в полутьме его улыбку и решила поспать, выбросив все вопросы из головы.
На самом деле я легко заснула, не чувствуя ни боли, ни особого волнения, и проснулась только утром, от неприятной боли внизу живота. Видимо, мне давали обезболивающее, до этого.
Утром в реанимацию зашёл врач с обходом, я дождалась, когда ко мне подойдёт группа молодых парней и девчонок в белых халатах, возглавляемая пожилым доктором, хотела было пожаловаться на боль, но доктор приподнял простынь, которая меня прикрывала, и начал рассказывать, чем я больна.
Одно хорошо, простынь закрыла меня о ребят.
- Девочка была изнасилована, - вещал доктор, - но насильников ожидал сюрприз. Внутри оказался гнойный нарыв, который они прорвали. Получается, насильники спасли девочку, иначе могло произойти внутреннее гнойное кровотечение из-за прободения стенки влагалища…
Дальше я не слушала, вспомнив, что со мной произошло. Чувствуя, что вся горю от стыда, а сердце вот-вот выскочит из груди, всё-таки услышала, как доктор рассказал, что меня спас какой-то мальчик, обнаруживший девочку, истекающую кровью.
«Костя!» - вспомнила я, ещё более краснея.
После осмотра, когда группа из врачей и студентов удалилась, ко мне подошёл мой лечащий врач, Михаил Петрович. Он спросил, что меня беспокоит, я пожаловалась.
- Острая боль? – спросил врач.
- Нет, ноет, - ответила я.
- Это нормально, - сказал Михаил Петрович, - знаешь, почему тебе нельзя обезболивающее?
- Наверное, чтобы чувствовала, усилится боль или ослабнет? – спросила я.
- Умница, дочка! – усмехнулся врач. – Ну, держать в реанимации больше тебя незачем, сегодня переведём в общее.
Ближе к обеду от меня отключили все приборы, выдернули капельницу и катетеры, переложили на каталку и перевезли в общую палату, в гинекологическое отделение. Немного полежала, а потом пришла сестра и предложили сначала сесть, а потом и встать. Оказалось, несмотря на слабость и головокружение, я вполне могла стоять и даже ходить, держась за стенку. Так-как меня осматривали по пояс снизу, пижаму не дали, я получила ночную рубашку и халат.
С девочками, лежавшими вместе со мной в палате, я познакомилась не сразу, но они мне помогали освоиться, даже обед в палату принесли.
А к вечеру ко мне пришли мама и папа!
На первый раз маму впустили в палату одну. Мама принесла фруктов и соков, потому что не знала, что мне можно, что нельзя. Мама хлюпала носом.
- Что с тобой случилось? – спросила она. Я могла только пожать плечами:
- Я-то откуда знаю! Сама только вчера очнулась! И где папа?
- Папа внизу, он во всём винит себя, переживает сильно.
- Бедный папа! Я соскучилась. Его не пустили?
- Не пустили. Какие-то строгие правила в этой больнице. Но ты не уходи от вопроса. Что с тобой случилось?
- Мама, я не помню! – соврала я, - А вас полиция опрашивала?
- Опрашивала. Несут какую-то чушь, что нашли тебя за городом, с кровотечением. Ты же в кафе собиралась, в «Льдинку». Как ты там-то оказалась? – я решила сохранить происшедшее в тайне от родителей, потому что мне было мучительно стыдно. Сама села к ребятам в машину, сама…
Не дай Бог, узнают в школе! Только бежать из города! И ещё. Почему-то не хочется, чтобы их нашли. И вовсе не из-за того, что они нечаянно спасли мне жизнь, вовсе по другой причине.
Мама ещё долго ворковала, пока не пришла медсестра. Мама переключилась на неё, а я задумалась.
Думала, что делать дальше. Мама сказала, что звонила Машка, с которой я собиралась провести каникулы. Мы даже не договорились, где. Наверняка припрётся завтра! Что же ей сказать? Что ничего не помню? Нет, надо придумать что-нибудь правдоподобное. Почему я в гинекологии лежу? Блин, обязательно надо Михал Петровича потрясти, чтобы узнать про свой диагноз!
- Валера! – окликнула меня мама. – Мне пора. Лена говорит, завтра ты уже сможешь ходить, мы с папой придём, я пирогов напеку, ещё что-нибудь соберу, а то исхудала вся, глаза одни! Ну, до завтра, милая! – она обняла меня, поцеловала и удалилась. А я осталась скучать. Сумочка моя вместе с телефоном осталась в машине у этих, теперь ни поболтать, ни поиграть. Разозлилась почему-то на Игната: «я тоже хочу!». Писька тараканья! От горшка два вершка, а туда же! Блин, встречу, яйца откручу! Если найду… Костя, милый, где ты?
С такой мыслью я задремала. Разбудила меня подруга по несчастью Света. Она лежала здесь по уважительной причине, у неё было воспаление яичника. Модничала, зимой ходила в короткой куртке, с голой ж… хм, поясницей. Брр, никогда так делать не буду. Света забеременела, больно стало, в консультации признали внематочную беременность, а оказалось вон что. Так что, пришлось прервать беременность, и лечиться. А потом придётся снова трудиться, ребёночка делать. В тот раз с трудом понесла.