Страница 4 из 34
— Я не просил тебя платить мне, милая, — говорит он, посмеиваясь.
— О. Я нервно облизываю губы. — Что я должна сделать?
— Сядь прямо здесь и выгляди красиво, вот так.
У меня внутри всё переворачивается. Никто никогда раньше не называл меня красивой.
— Ладно, — соглашаюсь я, прежде чем успеваю остановиться.
— Я выберу то, что тебе подойдёт. И я буду нежен.
Я не знаю, почему верю ему, ведь я никогда никому не доверяю, но я киваю. И думаю, что это стоило того, чтобы набраться смелости, когда он одаривает меня ещё одной из тех улыбок, от которых у меня подкашиваются ноги, прежде чем начать раскладывать инструменты на подносе и выбирать чернила. Его руки так уверенно и методично двигаются, словно он делал это миллион раз.
— Откуда ты, Лэндри? — спрашивает он, продолжая работать.
— Эм, от сюда, — говорю я. Это ложь, как и моё имя. До того, как дядя Дэнни продал меня Гаррику, я всю жизнь прожила в Техасе. Но я живу в Колорадо-Спрингс уже три месяца, так что это не такая уж большая ложь. Моя крошечная квартира с протекающими кранами и сквозняками больше походила на дом, чем что-либо другое.
“Сколько тебе лет?”
Это единственный ответ, который я могу ему дать. «Мне двадцать».
— На одиннадцать лет младше меня, — тихо бормочет он, наполняя свою татуировочную машинку чернилами.
Я не совсем понимаю, почему это важно, поэтому ничего не говорю.
— Ты когда-нибудь бывала на выставках?
— Я… нет. Я качаю головой. — Я даже не знала, что они существуют.
— Тогда как ты здесь оказалась?
— Как ты здесь оказался? — спрашиваю я, стараясь снова не лгать ему. Мне не нравится лгать, когда он так добр ко мне, как никто другой за долгое время.
Он смотрит на меня и усмехается. «Я буду солировать».
— Хедлайнер? Я хмурю брови, а затем вспоминаю тот плакат в начале съезда — с именами. Вверху было имя Киган, крупнее, чем у большинства других. Я шокированно ахаю, прежде чем успеваю взять себя в руки. — Ты важная персона.
Когда он смеётся на этот раз, это не лёгкое хихиканье. Это глубокий, рокочущий смех, который задевает меня там, где не должен. Его глаза морщаться в уголках, когда он встречается со мной взглядом. «Да, думаю, можно и так сказать».
Я просто смотрю на него, пытаясь уложить в голове эту новую информацию. Он здесь один из самых известных… и он так добр ко мне. Это бессмысленно. Такие люди, как он, должны игнорировать таких, как я. Они должны быть придурками. Киган — нет. Он просто… добрый. Нежный, каким никто никогда не был со мной.
Он поднимается на ноги, пока я смотрю на него, и обходит меня сзади.
— Ч-что ты делаешь? — Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
— Готовлю тебя к этому. Он подмигивает мне, и мои бёдра снова сжимаются. — Я собираюсь сделать тебе татуировку прямо… Он тянется ко мне, проводя кончиками пальцев по моей лопатке. — Вот здесь.
Я дрожу от его прикосновений.
— Тебе нужно будет снять рубашку и бюстгальтер.
Моё сердце бешено колотится в груди. На мгновение я замираю на месте. До сих пор я никогда ни перед кем не раздевалась. Ну, по крайней мере, ни перед кем из тех, кто имеет значение. Занятия физкультурой в старшей школе точно не в счёт.
— Я не буду смотреть, пока ты не будешь готова, — бормочет он. — Никто тебя не увидит. Я бы этого не допустил.
Я резко киваю ему, а затем делаю вдох и быстро просовываю руки в рукава рубашки, пока не потеряла самообладание. Я слышу, как он возится у меня за спиной, пока я расстегиваю бюстгальтер, пытаясь снять его так, чтобы не показать грудь. Каким-то образом мне удаётся это сделать, заправив его под ноги, чтобы он его не видел. А затем я быстро поправляю рубашку так, чтобы она была достаточно низко, чтобы он мог дотянуться до этого места, но при этом достаточно высоко спереди, чтобы прикрыть грудь.
— Я готова, — шепчу я, когда заканчиваю.
Он снова подходит ко мне сзади и касается моего плеча. Я слегка подпрыгиваю.
— Спокойно, детка, — мурлычет он. — Мне нужно очистить эту область, а затем побрить её, хорошо?
“Х-хорошо”.
Его руки нежно прикасаются к моей коже, когда он протирает её каким-то очищающим средством, а затем аккуратно бреет эту область. Закончив, он снова протирает её.
— Для этого я не буду использовать трафарет. — Он возвращается ко мне, чтобы взять свой станок. — Я сделаю это от руки. Это не займёт много времени. Если будет больно и тебе понадобится перерыв, просто скажи мне, хорошо?
Я киваю вместо ответа, немного опасаясь, что могу струсить, если открою рот. Моё сердце колотится так громко, что я уверена, он, наверное, слышит его. Я никогда не боялась уколов или боли, но сейчас всё по-другому. Может быть, потому что меня трогает Киган. Киган оставляет на мне свой след.
Мне эта мысль нравится даже слишком.
Или, может быть, мне просто слишком сильно нравится он.
Машина включается, и я снова подпрыгиваю.
— Полегче, милая, — шепчет он, касаясь губами моей шеи.
Я прикусываю язык, сдерживая всхлип.
Желание всхлипнуть только усиливается, когда он одной рукой обнимает меня за талию, удерживая на месте, а другой прижимает к моей коже пистолет для нанесения татуировки. — Будет приятно, детка, — выдыхает он. — Обещаю.
Я закрываю глаза, стараясь не двигаться.
Пистолет ощущается как крошечные щипцы, когда он приступает к работе, его рука уверенно движется по небольшой площади — гораздо меньшей, чем я опасалась. Через несколько секунд щипки сменяются лёгким жжением, и я расслабляюсь.
Он был прав. На самом деле это не больно. Это приятно.
— Тебе ведь это нравится, не так ли? — шепчет он, его губы все еще так чертовски близко к моему уху.
“Да”.
— Хорошая девочка. Не двигайся, пожалуйста.
Я пытаюсь. Правда, пытаюсь. Но он прикасается ко мне. Я чувствую, как он двигается у меня за спиной, как его жар обжигает меня. Я чувствую его дыхание у своего уха. Его запах — кожи и чернил — окутывает меня, подводя к краю чего-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Это поднимается из глубины моего живота и разливается по венам. Желание, сильное и необузданное.
— У тебя всё хорошо получается, детка, — хвалит он меня.
— Мне… нравится, Киган.
“Да?”
Я слышу улыбку в его голосе и киваю, слегка прижимаясь к нему. — Приятно.
— Чернила уже красиво смотрятся на твоей коже.
— Что там? Я пытаюсь повернуть голову, но его лицо оказывается совсем рядом с моим. Всё, что мне удаётся сделать, — это врезаться в него.
— Сиди спокойно, — шепчет он, проводя губами по моей щеке.
На этот раз я не могу сдержать всхлип, который вырывается из моих губ. Он просто вырывается наружу без моего согласия.
Киган слышит это и тихо стонет, ероша волосы у меня на голове. «Как ты стала такой чертовски милой, детка Лэндри?»
— Я… я не знаю. — Я сжимаю пальцами край стола, крепко его обхватив. Не потому, что мне больно, а потому, что мне не больно. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Он прижимается ко мне, его губы касаются моей кожи, а татуировочный пистолет гудит у моей лопатки. Лёгкая жгучая боль от пистолета в сочетании с тем, как его дыхание обжигает мою кожу, заставляет меня балансировать на грани сенсорной перегрузки.