Страница 22 из 69
— Целиком сохранившаяся комната! — охнула мисс Питен-Адамс.
— Может быть, это была столовая? — высказала предположение Тесс, очень надеясь, что мисс Питен-Адамс не заметит, как Имоджин, перелезая через стенку, окружавшую развалины, оперлась на руку Мейтленда.
— Думаю, это больше похоже на баню, — ответила мисс Питен-Адамс, начиная спускаться по каменному откосу в углу комнаты.
— Может быть, не надо? — спросила Тесс.
Но очевидно, так было надо, поэтому Тесс последовала за ней по наклонному каменному спуску. Оттого что мисс Питен-Адамс держалась руками за камни, ее великолепные светло-голубые перчатки испачкались и порвались. Черные перчатки Тесс с честью выдержали испытание.
— Да, это, несомненно, баня, — заявила мгновение спустя мисс Питен-Адамс с торжествующим видом. — Вы знаете, что римляне подавали в бани горячую воду по трубам, не так ли? Так вот, это, наверное, был акведук.
— Акведук? — растерянно переспросила Тесс.
— Труба, по которой в баню подавали воду.
— А откуда бралась горячая вода?
— Думаю, что они подогревали трубы на кухне.
— Странно стоять посередине чьей-то ванной комнаты, — сказала Тесс, оглядываясь вокруг.
— Ощущение было бы еще более странным, если бы здесь находились римляне, — заметила мисс Питен-Адамс. — Судя по размеру, в комнате, наверное, размещалась парилка. Римляне обычно сидели голые и наслаждались общением друг с другом.
Тесс взглянула на свою собеседницу. На мисс Питен-Адамс было надето пять или шесть слоев одежды, в том числе шляпка, предохраняющая лицо от солнечных лучей, перчатки, лайковые ботинки… Она была образцом английской леди — и вот поди ж ты, говорила о спаривающихся скворцах и о голых римлянах!
— Все английские леди похожи на вас? — поинтересовалась Тесс.
— Я вас опять шокировала? Извините.
— Вовсе нет, — сказала Тесс. Невеста лорда Мейтленда показалась ей очень привлекательной со своими медного цвета локонами и неуемной любознательностью. Бедняжка Имоджин.
— Так, значит, ваша сестра отчаянно влюблена в лорда Мейтленда? — ни с того ни с сего вдруг спросила мисс Питен-Адамс.
— Прошу прощения? — Потрясенная Тесс, широко раскрыв глаза, уставилась на собеседницу.
— Я просто подумала, не показалось ли мне, что Имоджин отчаянно влюблена в Дрейвена, — повторила та.
— Такое едва ли возможно, — с чувством собственного достоинства заявила Тесс.
— Согласна, — сказала мисс Питен-Адамс, кивнув. — Однако было бы преждевременно считать, основываясь исключительно на некоторых чертах характера Дрейвена, что в него никто не может влюбиться. Ведь не зря говорят, что для каждого кто-то найдется.
Тесс снова остановилась с раскрытым ртом, но быстренько его закрыла. К своему ужасу, она вдруг поняла, что при нормальных обстоятельствах мисс Питен-Адамс очень понравилась бы ей, хотя, разумеется, об этом не могло быть и речи.
Мисс Питен-Адамс взглянула на синее небо над головой и подошла ближе к Тесс.
— Простите мою назойливость, но как вы думаете, могла бы я надеяться, что ваша сестра освободит меня от моего будущего супруга?
Тесс закусила губу.
— Как это понимать? — озадаченно произнесла она. Вблизи мисс Питен-Адамс была еще красивее, чем показалось вначале. Но ее глаза смотрели на Тесс с отчаянием.
— Видите ли, мисс Эссекс, я делала все возможное, чтобы оттолкнуть от себя своего жениха. Я выучила наизусть множество сонетов Шекспира и без конца читала их лорду Мейтленду. Я настояла на том, чтобы он прослушал с начала до конца шекспировского «Генриха Восьмого»…
— Неужели? — удивилась Тесс.
— Именно так. Насколько я понимаю, вы не читали этой пьесы, иначе удивились бы еще больше. Поверьте, я чуть не плакала от усталости, а этот мой женишок лишь зевнул пару раз.
Мисс Питен-Адамс была похожа на героиню какого-нибудь готического романа. Только говорила она не так, как эти нежные героини.
— Неужели мне придется выйти замуж за этого неотесанного, необузданного придурка или все-таки у меня есть шанс, что ваша сестра предпочтет взвалить на себя это тяжкое бремя?
— Но если вы не желаете выходить замуж за лорда Мейтленда, — сказала Тесс, осторожно обходя вопрос о страстном желании Имоджин связать свою судьбу с этим «неотесанным придурком», — то почему бы вам просто не расторгнуть помолвку? Насколько я понимаю, никто не упрекнет молодую леди, если она пожелает расторгнуть помолвку.
Мисс Питен-Адамс криво усмехнулась:
— Только не в том случае, когда мать будущего супруга держит в своих руках закладную на поместье, принадлежащую отцу невесты.
— Но я думала, что вы богатая наследница! — воскликнула Тесс.
— Так оно и есть. После вступления в брак я получу большое наследство от своей бабушки, но поскольку мир устроен так, как он устроен, этим наследством сможет воспользоваться мой муж, а не мой отец. К сожалению, в выигрыше останется леди Клэрис.
— Силы небесные!
— Я подумала, что если буду давить на лорда Мейтленда своей образованностью, то он, возможно, сам расторгнет помолвку. Тогда моя семья могла бы потребовать закладную в качестве компенсации за нарушение обещания жениться, и все было бы хорошо. Однако не тут-то было! Чем больше я стараюсь наскучить ее сыну, тем с большим энтузиазмом воспринимает это мать.
— Привет! — раздался вдруг откуда-то сверху голос. На краю стены стоял мистер Фелтон, а рядом с ним — их опекун и леди Клэрис собственной персоной.
Мисс Питен-Адамс, бросив на Тесс многозначительный взгляд, еле слышно шепнула: «Смотрите!» Потом, раскинув в стороны руки, воскликнула:
— Приветствую вас, друзья, римляне, соотечественники!
— «Юлий Цезарь», — сухо заметил мистер Фелтон.
Леди Клэрис даже зарделась от возбуждения.
— Ах, мисс Питен-Адамс, вы всегда знаете, что именно следует сказать! — крикнула она сверху. — Всего лишь слушая вас, я становлюсь умнее. Нам спуститься вниз? Есть ли там, в этой яме, что-нибудь представляющее интерес с просветительской точки зрения? Может быть, какая-нибудь ваза?
— Боюсь, что нет, — ответила мисс Питен-Адамс, начиная взбираться по каменному спуску. Мистер Фелтон немедленно спустился, чтобы помочь ей. Как только мисс Питен-Адамс выбралась на траву, он поспешил вернуться вниз, видимо, желая оказать Тесс такую же помощь.
Тесс вдруг показалось, что небольшая комната еще уменьшилась в размере. Фелтон, казалось, полностью заполнял собой пространство, и его широкие плечи почти прикоснулись к ее плечам, когда он наклонился, чтобы разглядеть обнаруженное мисс Питен-Адамс отверстие, через которое сюда поступала по трубе вода.
— Предполагаю, что это была баня, — заметил он.
— Мы пришли к такому же заключению, — сказала Тесс, не зная, следует ли ей взбираться наверх. Остальные уже ушли отсюда, и она слышала их удаляющиеся голоса. .И… она осталась.
Он бродил по небольшой комнате, прикасаясь тростью к выступам стен. Тесс почему-то стало трудно дышать, как будто из развалин вдруг выкачали воздух. Как, черт возьми, умудрялись римляне сидеть без одежды в этом замкнутом пространстве?
Ведь если они были без одежды…
— Мисс Питен-Адамс полагает, что это, возможно, была парилка, — сказала Тесс скорее для того, чтобы прогнать возникающие видения.
— Вот как? — уклончиво произнес он. — Возможно, она права. Нетрудно представить себе, что вот эта каменная штука предназначалась для того, чтобы лежать на ней.
Они оба некоторое время смотрели на подобие каменной скамьи вдоль стены, полностью покрытой зеленым мхом.
У Тесс при мысли о том, кто и в каком виде мог возлежать на этой скамье, зарделись щеки.
— Нам следует присоединиться к остальным, — сказала она и, подобрав юбки, приготовилась подниматься по каменному спуску.
Губы мистера Фелтона дрогнули в улыбке.
— Я не хотел пугать вас, мисс Эссекс.
Ах, как не любила она мужчин, которые всегда взирали на окружающий мир с непроницаемым выражением лица! Даже капризно надутые губы лорда Мейтленда не так раздражали, как непроницаемость физиономии Фелтона.