Страница 20 из 69
Аннабел удивилась:
— Я больше никогда не закалываю сама свои волосы. Пусть даже Элси приходится переделывать это двенадцать раз.
В этот момент в комнату вошла выше упомянутая Гриззи, и Аннабел удалилась. Гриззи была молодой, пышущей здоровьем девушкой, вполне готовой выполнять обязанности нянюшки, поскольку помогала матери растить семерых младших сестер и братьев, но отнюдь не подготовленной к обязанностям камеристки.
Однако она очень старалась.
— Мисс Бесуик говорит, что я должна положить вам на лоб компресс из отвара аптечной ромашки, — бодрым голоском сказала она и, не помедлив ни секунды, отклонила назад голову Тесс и шлепнула абсолютно мокрую салфетку ей на лоб.
Тесс почувствовала, как струйки холодной воды потекли по шее, и только было собралась сделать Гриззи резкое замечание, как та занялась своим любимым делом — болтовней, и Тесс показалось, что было бы грубо ее прерывать.
— Чтобы быть камеристкой, приходится очень много работать, — затарахтела Гриззи. — И это не только та работа, которую я делаю в вашей комнате, мисс. Труднее всего то, что приходится делать внизу: я глажу, глажу и глажу без конца!
— Извини, — пробормотала Тесс. Когда она говорила, сползшая вниз мокрая салфетка шлепала ее по губам.
— Вы не виноваты, мисс. Положение меня обязывает. Бог свидетель, я понимаю, что это для меня счастливый шанс!
— Вот и хорошо, — вздохнула Тесс. Тем временем струйка холодной воды, стекая, уже достигла груди. — Великолепно.
Глава 11
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО
Рейф проснулся, преисполненный смутных дурных предчувствий, с отвратительным привкусом во рту и таким ощущением, что глаза не желают открываться. Две минуты спустя он вспомнил причину этого. Сегодняшний день был ознаменован прибытием мисс Питен-Адамс, эталона образованности и добродетели, и он согласился сопровождать своих подопечных к какой-то дыре в земле, считавшейся римскими развалинами. Если Мейтленд будет сопровождать свою невесту, то не исключена возможность еще одного скандала между леди Клэрис и ее сыном. А этого было достаточно, чтобы заставить человека нарушить свое правило не пить до захода солнца.
Он с трудом поднялся с постели и умылся в самом отвратительном настроении. До этого момента он был очень доволен тем, что у него есть подопечные, особенно Тесс. Но с Имоджин дело обстояло по-другому. Если говорить откровенно, то ему Имоджин не нравилась. Она была слишком страстной, чтобы это шло ей на пользу. Подумать только, она просто дрожала при виде этого Мейтленда! Неужели у девушки нет гордости? И это ее обожание само по себе было загадкой: парень был настоящий вертопрах и все свои деньги тратил на лошадей, а не на женщин. Скачки составляли смысл всей его жизни.
Рейф содрогнулся. Когда на сцене появляются слишком страстная молодая леди и такой разнузданный парень, как Мейтленд, жди беды.
В комнату вошел слуга и, не говоря ни слова, подал ему стакан с пенящейся жидкостью, которую Рейф выпил одним глотком. Надо бы ему как-нибудь сократить потребление бренди. Но только не сегодня.
Он стоически влез в наполненную ледяной водой ванну и вылил себе на голову ведро холодной воды. Когда прекратилась дрожь, а питье достигло желудка, он почувствовал себя значительно лучше.
Как ни пытался, он не мог вспомнить мисс Питен-Адамс, хотя наверняка встречался с ней в обществе. Он смутно припоминал, что у нее, кажется, рыжие волосы. С тех пор как умер Питер и Рейф стал герцогом, он всячески старался избегать особ женского пола, готовых к вступлению в брак, поэтому совсем неудивительно, что он не помнил эту девушку.
Естественно, что в доме он был не единственным человеком, который думал о мисс Питен-Адамс.
— Просто не понимаю, как она умудрилась поймать Дрейвена, — говорила Имоджин, обращаясь к Тесс. Они отослали Гриззи на кухню с поручением, и Имоджин принялась вытаскивать шпильки из прически Тесс, чтобы заново расчесать и уложить ее волосы. — Такого, как Дрейвен, образованностью не завлечешь. Тебе не кажется, что это мать заставила его просить руки мисс Питен-Адамс?
— Сомневаюсь, — ответила Тесс.
— А почему нет? — сказала Имоджин, положив щетку. — Родители нередко навязывают детям выбранного ими супруга. Ты думаешь, она красивее, чем я?
Тесс встретилась в зеркале с горящим от нетерпения взглядом младшей сестры и почувствовала растерянность. Было бы жестоко потворствовать ей. Но разбить ее надежды было еще труднее.
— Сомневаюсь, что мисс Питен-Адамс красивее, чем ты, Имоджин, — сказала она наконец. — Но красота, видимо, не единственное, что привлекает в мисс Питен-Адамс. Она богатая наследница, и ее одобряет леди Клэрис.
Имоджин так и вспыхнула:
— Ты хочешь сказать, что Дрейвен женится по корыстным соображениям?
— Я хочу сказать, что нам не известно, почему Мейтленд просил руки мисс Питен-Адамс, — устало ответила Тесс. — Но мы знаем, что он просил ее руки. И тебе следует смириться с этим фактом.
— Я устала смиряться! — заявила Имоджин, снова взявшись за щетку. — Он должен любить меня, а не ее!
Тесс не знала, что сказать в ответ на такое вздорное заявление, поэтому промолчала.
— Если бы папа был более предусмотрительным, у нас была бы гувернантка и я, также как она, разбиралась бы в поэзии, знала о римлянах, умела рисовать и все такое прочее.
— Конечно, умела бы, — согласилась Тесс.
— Вчера вечером я даже не знала, какой вилкой пользоваться, — сердито продолжала Имоджин. — В этом тоже виноват папа. Ему следовало бы подумать заранее, что нам придется конкурировать… с женщинами такого рода. — Имоджин принялась закалывать волосы Тесс. — Но когда Дрейвен увидит нас вместе, он выберет меня, — заявила она мгновение спустя.
Однако Тесс отказалась подыгрывать ей. Она пришла к выводу, что их снисходительное отношение к безнадежному обожанию Имоджин было ошибкой.
— Я в этом сильно сомневаюсь, — сказала она.
— Зато я не сомневаюсь! — воскликнула Имоджин, с такой силой втыкая шпильки в волосы Тесс, что та почувствовала себя подушечкой для булавок. — Дрейвен не любит эту женщину. Он не может полюбить «синий чулок». Значит, за этой помолвкой что-то кроется, и мне кажется, дело тут не обошлось без вмешательства леди Клэрис.
Но час спустя уверенность Имоджин сильно поколебалась.
Джиллиан Питен-Адамс оказалась отнюдь не тощим бледным «синим чулком», прижимающим к груди томик Шекспира в кожаном переплете. Она не носила пенсне, и ее волосы не были стянуты в тугой пучок на макушке, как у любой уважающей себя образованной особы. Вместо этого у нее из-под шляпки выглядывали локоны с медным отливом, а зеленые глаза взирали на мир с уверенностью и даже с юмором.
— Как поживаете, мисс Имоджин? — вежливо спросила мисс Питен-Адамс. Следовало бы в законодательном порядке запретить образованным женщинам иметь такие ямочки на щеках. Не говоря уже о том, чтобы носить такую, как у нее, сиреневую накидку, при виде которой Имоджин чуть не упала в обморок от зависти.
— Рада познакомиться с вами, — напряженно произнесла в ответ Имоджин. Неудивительно, что в отношениях с ней Дрейвен довольствовался поцелуями, не претендуя на большее. Ведь она была всего-навсего глупенькой, плохо одетой шотландской девчонкой, которая его боготворила. Возможно, он считал в данном случае поцелуй чем-то вроде посещения больного — своего рода актом благотворительности?
— Я так обрадовалась возможности посетить развалины, — сказала мисс Питен-Адамс. Даже голос у нее был приятный: не слишком низкий, не слишком высокий. — А еще больше я обрадовалась, когда узнала, что поблизости живут четыре молодые леди, с которыми можно подружиться.
Имоджин встретилась взглядом с Тесс поверх плеча мисс Питен-Адамс (по стандартам Эссексов, она была, пожалуй, несколько низковата ростом, но, по правде говоря, это был ее единственный недостаток).
— Сожалею, дорогая, — одними губами произнесла Тесс. Имоджин криво усмехнулась. Она была так потрясена, что даже плакать ей не хотелось.