Страница 88 из 115
А так-как меня не держали Волк и Лиса, я был похож на человеческого ребёнка, и легко сходился с ребятами. Некоторые тоже носили лёгкие кепки с ушами, или шляпы, от жаркого солнца.
К моему удивлению, ребята меня узнавали, приветливо махали руками, приглашая побегать с ними. Даже особо бойкие девочки прибились к нашей группе.
- Какой у тебя смешной заяц! – улыбнулась одна девочка, - Можно подержать?
- Мошно, - согласился я, спросив у Митьки разрешения, - только не мучай, он шифой.
- Я знаю, - осторожно взяла девочка зайца.
- А чё ты с куклами играешь? – спросил рыжий мальчишка, то ли удивлённо, то ли презрительно.
- Он мой друх, - ответил я решительно.
- У меня тоже есть такой друг, - сознался мальчик поменьше, - только я его дома оставил, и он щенок.
- И у меня, - отозвались несколько голосов.
- А я с собой взял! – гордо сказал один из мальчиков, - Лошадка, в заплечном мешке сидит, а ты, Ингвар, просто завидуешь, потому что игрушка к тебе не пошла!
- Чё ты сказал?! – взвился рыжий, сжимая кулаки.
- То и сказал, что тебя игрушки не любят, потому что ты злой! – не испугался мальчик.
- Потому что я уже большой, с куклами возиться! – сплюнув сквозь дырку от выпавшего зуба Ингвар.
Я не стал вмешиваться, драка не случилась, и ладно, да и драка среди мальчишек не страшна.
- Куда пойдём? – спросил рыжий, когда подходили к воротам.
- Куда родители поведут, - ответил мальчик, у которого был в друзьях щенок.
- Эх, вы, малышня! – с ноткой превосходства улыбнулся Ингвар.
- Ты что, без старших? – удивилась девочка с моим зайцем в руках, - Смотри, стражники заберут, или украсть могут, ошейник наденут, вон, как у него, - показала она на меня. У меня даже в голове помутилось: совсем забыл про ошейник! И никто не сказал!
- Я свободный че…ловек, - с трудом выдавил я, - это просто привязка, чтобы не потерялся! Меня уже пытались похитить, вот и надели поводок.
- Я знаю! – улыбнулась девочка, - Мне Митька сказал! - Я удивился, но возражать не стал. Я же не говорил, как зайца зовут! – Я говорю о настоящих рабских ошейниках, а они так же выглядят, как твой. Держи зайца, - со вздохом протянула она мне Митьку. - Приходи на карусели, ладно?
- Приту, - улыбнулся я ребятам. Мы остановились у ворот, ожидая родителей. К моему стыду, мои опекуны подошли раньше всех, взяли за руки. Мне показалось, что ребята догадались, какой я «человек» на самом деле, по крайней мере, на лице девочки явно проступило удивление. Я покраснел, и отвернулся. Настроение вновь покатилось вниз. Но не мог же я вырываться и убегать от друзей? И без взрослых не пускают в город детей. Интересно, как пройдёт рыжий?
Я выкрутил шею почти на 180*, оглядываясь. Рыжий спокойно прошёл, пристроившись к рыжей компании из рыжего папы, рыжей мамы и целым выводком рыжих детей.
- Ты что опять загрустил? – спросила меня Лиса, - Что тебе дети сказали?
- Нишехо, - грустно ответил я, - фы меня фытали, они тумали, что я человешеский тетёныш…
- Людей обманывать нельзя! – сурово сказал хозяин, - Могут жестоко наказать! Надеюсь, ты не сказал, что ты человек?
- Схасал… - опустил я голову.
- Надеюсь, среди них нет расистов, - шумно выдохнул хозяин. – Ладно, мы с Вольфом идём в магазин, а ты, Алиса, развлекаешь малыша. Только в парк вдвоём не ходите, сходим вместе.
- Да, Учитель! – улыбнулась Лиса. – Веди! – обратилась она ко мне, и я потащил её к лавке, где ждала меня Мила. Девочка на самом деле меня ждала! Едва мы подошли, он «услышала» меня, и появилась возле отца, умоляюще глядя на него.
- Что, с дружком хочешь поболтать? – тепло улыбнулся он дочке. Та закивала головой, показывая на зайца в моих руках. Я взглянул на Лису, всё ещё забывая иногда, что могу говорить.
- Иди уже! – рассмеялась Лиса, глядя на моё счастливое лицо. Я улыбался впервые за декаду.
- А где его сестра? – спросил у Лисы папа Милы. Я не стал слушать грустный рассказ, схватил девочку за руку, и мы побежали подальше от взрослых, на скамейку.
- Как долго тебя не было! – улыбалась Мила, - Где ты был?
- В тот день нас с Миа-тян пытались похитить, - объяснил я.
- А где Миа-тян? – спросила девочка, став серьёзной. Что-то она уловила в моём настроении.
- Она погибла, - с трудом смог ответить я, вспоминая страшный миг. Девочка побледнела и вскрикнула от ужаса. Слишком ясно я представил момент гибели девушки, и ясно вспомнил своё горе.
- Зачем? – горько спросила она, и слёзы закапали из её прекрасных глаз.
- Такая наша работа, - ответил я.
- И ты после Миа-тян туда ходил? – я кивнул, бездумно играя с Митькой.
- Вася! – Мила порывисто обняла меня, - Зачем так рисковать?! Я попрошу папу, чтобы взял над тобой опеку! Пойдёшь к нам жить?
- Кем? – горько усмехнулся я, - Домашней зверушкой?
- Зачем ты так? – обиделась Мила, - Будешь мне братиком.
- С ушами и хвостом? Меня никто и никогда не признает равным тебе, только ручным котёнком.
- Ну и что? – девочка сняла с меня кепку, осторожно погладила уши, - Ты такой хороший, добрый. А я так одинока, могу разговаривать только с тобой. Соглашайся, Вася!
- Мы не совместимы, - брякнул я, - разные виды.
- Ты о чём? – не поняла Мила, - Ты братиком мне будешь! Защищать будешь, в школу вместе пойдём! Ты же сильный?
- Да! – самодовольно ответил я, - Меня обучают боевым искусствам!
- Как хорошо! – обрадовалась девочка, - А то меня обижают, дразнят, - я задохнулся от злости, Мила даже отшатнулась, ментально увидев мою ярость
- Прости! – положил я на её руку свою лапу с выпущенными когтями.
- Ой! – вздрогнула она, увидев и почувствовав на руке мои острые когти.
- Я разозлился на твоих обидчиков, - объяснил я девочке, смутившись, и быстро спрятал своё естественное оружие.
- Вот видишь, - улыбнулась Мила, кладя на моё плечо свою прелестную головку, - понимаешь, насколько мне нелегко. – Ещё бы я не понимал! Она ведь допускала меня до своих мыслей и воспоминаний.
Лиса разрешила нам посидеть долго, почти час. К этому времени подошли Шеннгирр с Волком.
- Ну что? – с надеждой спросила девочка.
- Я посоветуюсь с друзьями, - сказал я с улыбкой. Жаль, напрасно она завела со мной разговор об опекунстве. Я понимал, что это невозможно.
- Ты больше не придёшь! – заплакала Мила, и пришлось её утешать, даже поцеловал в мокрые глаза, завидуя немного тому, что она может плакать.
- Если возьмут с собой ещё раз, обязательно приду! Ты же знаешь, детей одних не пускают в город, тем более, зверей! – пояснил я.
- Перестань, ничего не хочу слышать про зверей! – топнула ножкой девочка, - Ты гораздо человечнее мелких зверёнышей в нашей школе!
- Я знаю, Мила! – ласково ответил я, - Прости, за мной пришли.
Сидеть, когда хвост спрятан в штанах, ужасно неудобно. Хвост отсидел, теперь его кололо мелкими иголочками. Хоть это отвлекло от горечи прощания с Милой.
Я взял за руку девочку, и отвёл отцу.
- Почему ты всегда расстраиваешься, когда встречаешься с этим мальчиком? – удивился папа. Мила зарылась лицом ему в груди, и горько разревелась.
- Подожди немного! – успокаивал её папа, поняв, что дочка плачет не от того, что встречается, а от того, что прощается, - Вырастет ещё твой мальчик! – девочка расплакалась ещё горше. Я развёл руками, пытаясь спрятать глаза.