Колледж МПС

Глава 24 Цена и загадки Подгорья

- Два часа можете отдохнуть, - сказал Охотник, и ушёл. Волк и Лиса тоже потрусили в заколдованный лес.

Мы снова были на пляже, будем пробовать доставать драгоценности, спрятанные в центре «ведьминого круга».

Сегодня с утра, за завтраком, хозяин объявил нам свою волю.

- Море успокоилось, - сказал он, - пора идти в Подгорье. Добудем артефакты, будут у вас деньги. Тогда мы сможем съездить в Вышеград, там сдадите экзамен на звание Охотника, получите знаки Гильдии, и станете вольными Подгорными Охотниками. – Учитель многозначительно посмотрел на нас с Миа, ободряюще улыбнулся, и мы бегом побежали собираться. И вот, сидим на пляже, собираемся с силами перед опасным предприятием.

Когда все разошлись, мы с Миа разделись, и пошли купаться.

Море почти успокоилось, волны стали совсем маленькие, с тихим шуршанием накатывались на песчаный берег, а возле самого прибоя мельтешили маленькие рыбки.

Побарахтались возле берега, покачались на маленьких волнах, поплавали в тёплой воде. Одно плохо, нырять я не мог, вода сразу заливала уши, больно, приходилось быть осторожным.

Выбравшись на берег, побегали друг за другом по твёрдой песчаной полоске у самого моря, смеясь.

На берег, после недавнего шторма, вынесло большое бревно, мы уселись на него, прижались друг к другу ласково, долго ни о чём не говорили.

- Сядь ко мне на коленки, - предложила Миа-тян. Я не стал отказываться. Миа уложила мой хвост у себя между ног, чтобы не мешал, прислонила к своей спине. Начала ласкать мне уши, вылизывая их шершавым языком, поглаживать ладошкой грудь и животик. От приятных прикосновений я замурлыкал, девушка тоже.

Потом маленькая ручка кошки прикоснулась к нежной кожице внизу живота, там, где прятались яички. Я дёрнулся было, инстинктивно закрываясь, но сразу расслабился, доверяя подружке самое уязвимое место.

Неизвестное удовольствие от кошкиных поглаживаний заставило кровь быстрее бежать, в животе стало тепло, к бёдрам тоже прилила кровь.

С удивлением я заметил, что мой крохотный писюн увеличился раза в три, и торчит, как палочка. Я даже мурлыкать перестал, от удивления. Но Миа тихонько засмеялась, снова прижала меня к мягкой груди, продолжила ласкать кожицу и поглаживать ставший твёрдым писюн.

Я ещё не знал, насколько это может быть хорошо. Потом взяла в кулачок, стала перемещать кожицу…

В какой-то момент меня просто скрутило от взрыва невероятного удовольствия. Мышцы все напряглись, их едва не свело судорогой. Я застонал, не в силах сдерживаться. Кошка тоже постанывала.

Слегка придя в себя от невероятных ощущений, я вдруг понял, чего не хватает: хотелось разделить это счастье на двоих. Я, с обидой, посмотрел на любимую. Она засмеялась, и стала целовать моё лицо.

- Не волнуйся за меня, милый Ва-ся-кун! – смеялась она, нежно меня обнимая, - Твой хвост не бездельничал! - Только сейчас я почувствовал на хвосте влажное тепло.

- Всё у нас будет, любимый, всё ещё будет! – целовала меня кошка, - Выкуплю тебя, и будешь ты мой! Только мой! – Миа крепко сжала меня в своих объятиях, то целуя, то вылизывая уши и чёлочку.

Я только мурчал от счастья. Даже не верилось, что впереди меня ждёт море удовольствий и любовь Миа.

Рисунок Саши Зотова

- Пора, - сказала Миа, вздыхая. Она встала с бревна, надела только плавки и топик, я тоже надел трусы, ожидая появившегося вдали Охотника. С ним шли Волк и Лиса.

- Готовы? – спросил он у нас. Мы ответили согласием, и Учитель повёл свою команду в соседнюю складку.

- Кто пойдёт? – спросил он, указывая на волнующееся пятно. Клубящуюся спираль ясно было видно.

- Я, конечно! – ответила Миа-тян, - Ва-ся-кун ещё неопытный.

Я не стал возмущаться, потому что края рукавов и проходы между ними были хорошо видны, и достаточно широки, чтобы пройти по ним, не коснувшись опасных рукавов. Только взглянул на Миа вопросительно, и она улыбнулась мне, успокаивая.

Сжала легонько мою ладошку, и пошла. Спокойно дошла до начала входа, вошла в него…

Я затаил дыхание, боясь моргнуть. И тут… Кошка зачем-то пошла прямо в рукав!

- Нет! – закричал я, - Миа! Нельзя! Правее!

Но уже ничего нельзя было изменить. Кошку приподняло над землёй, скрутило, как будто кто-то выжимает тряпку, кровь брызнула из неё, тут же впитываясь гравитационным рукавом спирали.

Я стоял, не в силах сойти с места, будто прибитый, не веря своим остановившимся глазам. От моей любимой девушки осталась одна шкурка…

- Теперь ты, - подтолкнул меня хозяин. Я не сопротивлялся. Если погибну, не будет так больно от потери.

Дошёл до места гибели Миа-тян, постоял минуту, и отправился дальше. Свободно дошёл до места, где погиб Охотник, на этом месте лежали пояс, сумка, перстни и кулон на цепочке. Недолго думая, надел на себя кулон, застегнул пояс на талии, кольца и браслет, лежавший под сумкой, положил в эту сумку с длинным ремнём. Повесил её на плечо и пошёл дальше.

В центре спирали, на круглом отполированном камне лежали четыре огромных кристалла, с мой кулак каждый. Один прозрачный, с радугой внутри, второй изумрудно-зелёный, третий рубиново-красный, и четвёртый тёмно-бордового цвета, как будто в нём запеклась кровь.

Без всяких чувств взял их по одному, и отправил в сумку. Постоял, совершенно опустошённый.

Что стоило пойти мне сразу? Не было бы этого чёрного горя внутри меня!

Выйдя из лабиринта, отдал сумку хозяину, а пояс и кулон не стал. И не было желания их отдавать.

Стоял и смотрел на скрученную потусторонней силой шкуру кошки.

- Попробуй её взять, - предложил Охотник, - если сумеешь, будет у тебя память! – и я пошёл, нисколько не сомневаясь, что смогу отнять её у облака.

Подошёл, взялся за свисающий хвост, потянул на себя…

Сначала шкура сопротивлялась, потом легко скользнула ко мне, видимо, после того как я забрал кристаллы, сила притяжения ослабла, сама забралась на плечи, обняла, и на голову упал капюшон с ушами.

У меня появилось ощущение, что кошка взяла меня в свои объятия. Тогда я взял, и поверх шкуры, ставшей совсем кошачьей, чёрно-белой, застегнул пояс. Погладил её, и в голове послышалось тихое мурчание.

Конечно, это было очень слабое утешение обрушившемуся на меня горю, но безразличие слегка отступило, я снова мог слышать голос Учителя, выполнять его команды.

Мы вернулись к морю, я послушно держался за руку хозяина.

- Ты снова стал говорить? – спросил он меня.

- Та, - кивнул я.

- Одевайся, пойдём домой, - я отрицательно потряс головой, погладив шкуру ладошкой.

- Думаешь, так лучше?

- Та, тах луше, - с трудом проговорил я. Лучше, потому что я вдруг понял, что хорошо вижу Подгорье.

Теперь могу ориентироваться в нём, как во дворе хозяина. Все опасные места хорошо были видны, безопасные тропинки сливались в одну большую Дорогу, ведущую в неизведанные дали.

Наша одежда и рюкзаки лежали на берегу, возле бревна, где мы совсем недавно ласкались с Миа.

Я сел на бревно, и тут меня скрутило, даже дыхание прервалось. Рядом присела Лиса.

- Если умеешь плакать, поплачь, - шептала она мне в ухо. Но коты не умеют плакать, даже воют, только вызывая на бой соперника. Тогда я жалобно замяукал, звал любимую, как потерявшиеся котята зовут маму. Глядел пустыми глазами вдаль.