Страница 45 из 115
Я сбежала по лестнице вниз, увидела друзей на пляже, и пошла к ним. Там разделась до купальника и подсела к Гришке.
- Привет, - улыбнулась я, и попыталась его поцеловать. Гришка отпрянул от меня и вскочил.
- Чего это он? – удивилась я, глядя на отстранившихся от меня друзей. Друзья молчали.
- Не знаешь, что ли? – скривился Гришка, - Ведёшь себя, как шлюшка, ещё целоваться лезешь! – я выкатила глаза:
- А ты? То с Машкой, то с Яной! – показала я на Яна, который стремительно покраснел, - Причём, чуть ли не на моих глазах! И теперь морду воротишь? После того, как я тебя простила?
- Да! – воскликнул Гришка, - Но не так же, как ты! У всех на глазах отсосать, потом трусы снять и дать!
- А! – поняла я, - Это всё потому, что ты мальчишка! Вам всё можно, вы даже гордиться будете, что сделали это при всех! А слабой девочке позор!
Гришка плюнул, забрал свою одежду и ушёл.
- А ты, Яна, что скажешь? Забрала у меня Гришку, и рада? Кстати, не боялась, что понесёшь от него?
- Ты чего, Майка? – ещё больше покраснел Ян, - Я же мальчик…
- Так ты в ж… дал?! – Ян беспомощно посмотрел на меня и тоже ушёл.
- Майка, что с тобой? – удивилась Саша, вставая с бревна, где они сидели с Ником.
- Да идите вы все! – воскликнула я, слёзы заливали мне глаза. Когда я сморгнула, на берегу уже никого не было.
Я решила успокоиться, разделась до гола и выкупалась. Потом вытерлась полотенцем и долго сидела, глядя на реку.
«Во, дура! – думала я про себя, - Зачем-то поссорилась с лучшими друзьями. Мало мне, что никогда теперь с Леоном не увижусь! Пойду, помирюсь с Сашей сначала!».
Я оделась и пошла домой. Дома никого не было, а на столе лежала записка:
«Прощай, Майка, ты была прекрасной подругой, я любила тебя, как сестру. Деньги на карточке. Саша».
Это добило меня. Я легла на кровать, уткнувшись носом в стену. Одна мысль осталась у меня: провалиться в какой-нибудь мир, подальше отсюда!
Закрыв глаза, представила, как проваливаюсь, и тут меня скрутила сильнейшая боль, дикий рык, и я потеряла сознание.
Вот об этом я думал (теперь уже думал), сидя на тряской телеге, с ошейником и поводком, привязанным к бортику этой самой телеги, увозящей меня в неведомые края. Вряд ли, к счастливой жизни.