Страница 5 из 5
— Есть вариант привести себя в порядок, умыться и спуститься на ужин.
— Я наелась на свадебном банкете.
Дамиру точно есть, что сказать, но он решает никак больше не комментировать. И уходит.
А мне даже не верится, что он поменял решение и отстал от меня.
И почему-то холодно одной.
Тело, которое горело несколько минут назад, превращается в камень.
Ты же получила отстрочку, — думаю, — почему же расстраиваешься?
Потому что внутренний огонь не греет, а внешний грозится спалить всё подчистую.
*
Когда следующим утром трогаю дверь своей спальни, она открывается. Не знаю, чего ожидала? Может, того, что Дамир приказал меня запереть или поставил конвой у двери.
Но ни первого, ни второго нет.
Я поправляю пояс халата, туго завязанного на талии и осторожно выхожу в коридор.
Он не очень длинный, тут дверей пять, может, семь, я особо не разглядываю. Иду вперёд к лестнице. Дом современный и перилла у лестницы из стекла, сама она, будто парит в воздухе. И голова слегка кружится, когда я спускаюсь по невесомым ступеням. Или она кружится из-за пролитых слёз и оставленных во вчерашнем дне нервов. Поворачиваю голову и гляжу в огромное панорамное окно высотой в два этажа. Оно представляет вытянутый вверх прямоугольник и открывает вид на территорию рядом с домом и густой еловый лес, протянувшийся, кажется, на многие километры вдаль.
Логово, — всплывает в голове это слово. — Логово зверя.
Опасного, самоуверенного, обаятельного порочного зверя.
— Да мне плевать, что он там вещает, — долетает до меня голос хозяина. — Ну доложили ему. И что дальше? Он сам всё прое…ал, — пауза. — Пздц, пусть идёт, поплачет. Это уже не мои проблемы. И не твои, кстати, тоже.
О ком это они? Обо мне?
Почему-то кажется, что разговор касается меня.
— Не надо так думать. Нет, я сказал, нет. Даже не пытайся убедить. Да пофиг на них. — Пауза. — Ага, я бессмертный. Не знал? Ладно, давай. Наберу ещё.
Я напрягаюсь, как струна, повожу плечами, сбрасывая оцепенение, и продолжаю спуск.
— Маша? — слышу, не дойдя до низа.
— Я.
— Ты можешь не прятаться. Тебя видно в отражении, — указывает на окно, когда я достигаю подножья этой бесконечной небесной лестницы.
Радулов сегодня выглядит… а, впрочем, как всегда. Притягательно, сексуально, уверенно. На нём чёрные джинсы и чёрная футболка с коротким рукавом, подчёркивающая его подкаченную фигуру. Широкие плечи, узкие бёдра, смуглая кожа, золотая цепочка на шее с указательный палец толщиной. Тёмные волосы откинуты назад, будто он, разговаривая по телефону, их ерошил.
— Выспалась? — кладёт сотовый на столешницу. — Халат в ванной нашла.
Я киваю и развожу руками.
— У меня нет одежды, — произношу очевидные вещи.
— Я бы предпочёл видеть тебя без одежды.
— Извини, — заикаюсь, — но… но тогда я не смогу никуда выйти.
— И я бы предпочёл, чтобы бы из спальни и не выходили.
Дамир усмехается, а я краснею. Его забавляет моя реакция.
— Скажи, что тебе надо, или напиши, я пошлю человека, он всё привезёт.
Представляю, как составляю список. А трусики с носками туда же заносить? Покусываю губу и в горле начинает першить от смеси истерического смеха и неловкости.
Дар всё это видит.
— Ладно, Маша, скажешь свои параметры, я отправлю горничную с водителем в город. Привезут вещи первой необходимости, остальное позже будет.
— Я бы хотела получить свою одежду.
— Понимаешь, навряд ли я сейчас смогу явиться на порог твоего дома и сказать твоему отцу, что мне надо пройти внутрь и покидать часть твоих вещей в чемодан. Он меня пристрелит на месте в лучшем случае.
— А в худшем?
— В худшем асфальтовым катком проедется по мне и моей машине.
Картина, которую описал Дамир, настолько комичная, что у меня вырывается хихиканье.
— Ну вот, тебе уже весело, чудесно. Не грусти, Маша, всё будет хорошо. Самое страшное уже позади.
— Разве? А что было самое страшное?
— Прожить всю жизнь с нелюбимым. Радуйся, что узнала его натуру так быстро и ваш брак не затянется.
— С чего ты взял, что я Витю не люблю?
— Когда любят, не сбегают со свадьбы. И не стонут под другим мужчиной от желания.
Мне уже не смешно, мне жарко.
А разве я стонала?
— Стонала, — кивает Дамир, хоть я и не спрашивала этого вслух. — Даже не отрицай. Приходи в себя, но скоро ты станешь моей. Передышка временная. Я слишком сильно тебя хочу.
Соединяю руки в замок и опускаю взгляд.
— А быть… быть использованной тобой и выкинутой на улицу — это не самое страшное?
Подскакиваю от удара кулака по столешнице.
Дамир не сдерживается, гневается на мои слова. А я будто провокатор со стажем, смотрю на Радулова невинным взглядом. Даже вопросительным.
— Маша, ты бы слова выбирала. Я и не думал тебя использовать, только сделать хорошо.
— Себе хорошо, а мне?
— Я тебя не брошу в беде.
Ты сам станешь моей бедой, — думаю про себя, отворачиваясь, не в силах выдержать тяжесть горящего эмоциями взгляда Дамира.
Глава 6
Я почему-то думала, что Дамир вечером снова продолжит свои попытки меня соблазнить. Но ни сегодня, ни на следующий день он этого не делает. Уезжает рано, возвращается поздно. Я даже ужинаю в одиночестве.
Две молчаливые женщины, которые прислуживают в доме, не хотят идти на контакт. Мне остаётся только молча есть приготовленную ими еду, надо сказать весьма вкусную, и иногда выходить на территорию прогуляться. Кое-какую одежду мне привозят на следующий день, а сегодня с утра я обнаруживаю пакеты из совсем не дешевых магазинов, с мини-гардеробом.
Это, значит, я здесь надолго.
Как же не хватает связи с внешним миром.
По телевизору, конечно, новостей про меня не покажут, но хоть бы с кем-то поговорить.
Узнать, как отец, как мать, как сам жених. Как вообще банкет закончился, когда обнаружили мою пропажу.
Или ничего не случилось, и гости продолжили праздновать дальше?
А собственно, еда есть, выпивка на столе, зачем им жених и невеста?
Устав гулять по периметру, я пытаюсь выйти за забор, но суровая охрана строго говорит:
— Не велено выпускать.
— Я, что, пленница? Я просто хочу прогуляться где-то ещё.
Но ответа не получаю.
Сложив руки на груди и насупившись, возвращаюсь в дом. И решаю дождаться вечера, чтобы предъявить Радулову за его указания.
Он что вообще о себе возомнил⁈
Я же не раба в конце-то концов!
Дамир приезжает чуть раньше в каком-то приподнятом настроении, что ещё больше выводит меня из себя.
Высказываю всё, что думаю: о нём, о его доме, об охране, обо всей ситуации.
— Это ради твоей безопасности, — спокойно отвечает.
А я стою, шумно дышу. Выложилась, пока выговаривала, словно марафон бежала.
— От кого?
— Мало ли… — пожимает плечами.
— Отец знает, что я у тебя?
— Пока нет. Знал бы, сразу бы примчался. У него же сделка века почти сорвалась.
— Какая сделка? — спрашиваю, но уже догадываюсь, о чём он.
Радулов какой-то весёлый. Подходит ко мне, трогает за подбородок и наклоняется, сообщая коротко:
— С Куприяновым, конечно, твоим.
Фыркаю.
— Ты мне Америку не открыл. Я знала, что речь больше о слиянии капиталов, чем о любви.
— И пошла на это?
— Родители уверили, что одно другому не мешает, что Витя увлечён мой. Знаешь, он неплохо отыгрывал чувства, я даже ему верила и в какой-то момент влюбилась.
Я говорю это Дамиру, чтобы он знал, что мне всё равно на него. Я выходила замуж, потому что сама так решила и даже испытывала к жениху тёплые чувства.
Конец ознакомительного фрагмента.