Страница 28 из 42
Солоноватый вкус поцелуя был похотливее любого удовольствия, взятого вместе. Мысль о том, что этот вкус — след от самых откровенных прикосновений друг к другу, лишь усиливала экстаз.
— Я, блядь, обожаю свой вкус на твоих губах.
Я прищуриваюсь, прикусывая губу. Моя рука лежит на его груди, пальцы медленно скользят по коже, ведя линиями вдоль татуировок.
— Ты всегда после… ругаешься.
— Это тебя напрягает? — спрашивает Эрнест тихим, рокочущим голосом.
— А-а, — издаю короткий звук, на мгновение задумываясь. — Я бы так не сказала, просто иногда это режет слух.
— Тогда я перестану выражаться так грубо.
— Ч-что? Нет! — качаю головой, резко приподнимаясь на руках и заглядывая ему в глаза. — Я не это… Ты не должен что-то переставать делать только потому, что мне это временами непривычно…
— Ева-а-а, — протягивает он моё имя, заставляя меня замереть. — Если я что-то делаю, то потому, что хочу этого. И я не говорю, что рядом с тобой всегда буду паинькой. Я грубый, резкий и совсем не хороший. Я не стану примерным, но я в состоянии пощадить твои нежные девичьи ушки.
— Ты сейчас так говоришь, будто приравниваешь меня к ребёнку.
— Поверь, к ребёнку я тебя точно не приравнивал. Сегодня — уж точно.
— А вчера, значит, приравнивал?
— И вчера — нет. И когда увидел тебя в клубе — тоже.
Прикусываю губу и резко меняю тему.
— Ты так и не сказал, кто это были? Зачем по нам стреляли?
— У меня были дела поинтереснее этой беседы. И сейчас…
— Эрнест! — повышаю голос. — Я хочу знать, и… И я больше не могу.
— Не можешь, говоришь? — хищно переспрашивает он. — Говоришь ты как-то неуверенно. Я могу тебе…
— Эрн… — охаю я и быстро сползаю с его тела на другой край кровати.
— Ладно, — тихо говорит он, но искра в его глазах заставляет меня напрячься. Странное предчувствие сжимает грудь.
Мужчина поднимается на руках, сокращая это жалкое расстояние между нами. Я прикусываю губу, когда он, опираясь на ладони, склоняется надо мной. А потом, тихо, будто прямо в мои губы, говорит:
— Я отвечу на твой очень важный вопрос… если ты не кончишь меньше чем за пять минут.
Я вздрагиваю от резкого прилива жара. Чёрт-чёрт-чёрт!
— Разве вообще можно два раза подряд…
— Ну, давай, договори. А то я не понимаю, о чём ты.
— Кончить…
Эрнесту трудно сдержать улыбку, и в этот момент мне действительно хочется чем-то его стукнуть. Но все намерения мгновенно вылетают из головы, когда его взгляд меняется. Он буквально всем телом придавливает меня к матрасу, разводя ноги. Свести их обратно — никак не получается. Я лежу под ним, тяжело дыша, полностью открытая перед его глазами.
— Что ты делаешь?..
— Двигаюсь к победе, — шепчет он, наклоняясь так близко, что его губы почти касаются моих… но намеренно оставляют это крошечное расстояние.
Я вздрагиваю, когда его рука скользит по моему животу, медленно опускаясь ниже. Его пальцы едва касаются кожи, и напряжение во мне резко возрастает.
Я стискиваю губы, когда два пальца скользят по внутренней стороне моих бёдер. Смотрю на его приоткрытые губы, чуть изогнутые в улыбке.
И едва не выгибаюсь, когда его рука, наконец, едва касается клитора.
— Я позволяю тебе пока притворяться, будто тебе всё равно… — говорит он мне в губы, а потом резко описывает круг вокруг клитора, заставляя моё тело вздрогнуть.
Я до боли прикусываю губу. Моё дыхание учащается, пальцы сжимаются в кулаки.
Не реагировать. Сколько ещё? Четыре или три минуты? Господи, сколько времени прошло?
Кажется, что вечность.
Пока я пытаюсь держать себя в руках — и в ногах тоже — Эрнест внезапно переключает внимание… Одна его рука подхватывает моё бедро, заставляя чуть приподнять бёдра, и… Вторая рука мужчины опускается вниз. Я напрягаюсь от щекотки и чувства запретности, когда он скользит между ягодиц.
Я вздрагиваю с широко распахнутыми глазами, как только его пальцы слегка надавливают у входа в анус, заставляя меня ещё сильнее внутренне сжаться.
Я не двигаюсь. Не дышу. Но по телу прокатывается острая волна жара от одного только его прикосновения. И спустя секунду я чувствую ещё более мощный прилив горячей влаги.
— О-о-о… — протягивает он, ощущая мою реакцию. — Помнишь подобную сцену?
— Какую? — выдыхаю, стараясь мыслить трезво.
— Тот день. Когда ты читала свою романтическую порнушку.
— Я не читаю порно, — сердито выдыхаю я.
— Ага, конечно. И сейчас мы с тобой в песочнице играем, — насмехается он.
Я замираю, когда его палец проводит по входу, заставляя меня судорожно сжаться и почувствовать, как влага стекает вниз… на его палец. А потом он опускает его обратно, размазывая мои соки по запретному кольцу.
— Помнишь эту сцену?
И я с тяжёлым внутренним стоном вспоминаю. Именно ту сцену. И жар…
Мне крышка.
Глава 41
ЕВА
Я зажмуриваю глаза, пытаясь представить что-то другое, но, как назло, в голове всплывают только сцены в горизонтальном положении.
Вдруг палец Эрнеста возвращается к клитору, и… теперь он скользит смелее, но каждое движение всё ещё нарочно медленное.
Я прикусываю губу, чтобы не издать ни звука, и зажмуриваюсь ещё сильнее.
Эрнест не даёт мне привыкнуть — резко меняет темп.
Его большой палец быстро и точно нажимает на клитор, а другой вдруг проскакивает на миллиметр глубже в анус, дразняще надавливая. Но ощущается так, будто он засунул весь палец.
Я почти захлёбываюсь собственным дыханием.
Боже…
Нет.
Я сжимаю бёдра, стараясь сдержать реакцию, но Эрн жёстко удерживает их разведёнными.
— О, Ева, как же вкусно смотреть на то, как ты стараешься не кончить от одной лишь руки… — его губы скользят вдоль моего уха, и всё тело начинает дрожать.
Я не хочу, чтобы он почувствовал мой оргазм, который я уже не в силах сдержать. Он не может выиграть.
— Хватит, — выдыхаю сдавленно.
— Что? Хватит? — в его голосе чистейший сарказм.
А пальцы двигаются быстрее. Лёгкое давление у ануса посылает пульсирующие разряды в поясницу, а набухший клитор дрожит от избытка ощущений.
Я уже не могу даже дышать.
— Ева… — его горячее дыхание пронизывает прямо в ухо, и это заставляет меня отпустить всё.
Я стискиваю зубы, но когда он точно нажимает на ту самую точку, моё терпение трещит.
Волна резко проходит сквозь меня, и я почти вою от того, как меня разрывает на части.
Я глотаю свой стон, но Эрнест видит и чувствует всё.
Он победил.
Я всё ещё тяжело дышу, пытаясь прийти в себя. Тело дрожит, будто меня только что вытащили из бури, а мышцы всё ещё ощущают отголоски волн, разрывавших меня изнутри.
Кожей чувствую, как Эрнест молча наблюдает. Я не смотрю на него, просто стараюсь успокоиться, чтобы не выдать, насколько сильно он на меня действует.
Эрн не двигается какое-то время, а затем, вздохнув, медленно опускается рядом. Ложится на бок, одной рукой опираясь на подушку, а другой скользит по моему животу. Его прикосновение уже не такое резкое — оно едва заметное.
— Ты кончила, — тихо говорит он. Это не вопрос, а утверждение.
Я отворачиваю голову в сторону, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
— Нет, — вдруг отвечаю я.
Он хмыкает, будто услышал какую-то детскую ложь — в сущности, так оно и есть. А потом проводит рукой выше. Кончиками пальцев Эрн едва касается моих ключиц, вызывая новый всплеск мурашек.
— Да-да… Ты ни капельки не кончила.
Я всё ещё не смотрю на него, но знаю, что он улыбается. Пытаюсь отклониться от его прикосновения.