Страница 7 из 56
— И тебе это не нравится, — говорит Оля тихо.
— Да. — Я кладу последнюю рубашку, ровняю край. — Потому что я не верю. В такие внезапные метаморфозы. Он не изменился. Я — не изменилась. Он сказал, кто я. И всё, что делает сейчас — просто… странная игра. Или скука. Или тест на выносливость.
— Правда? — Оля останавливается, поворачивается ко мне. — А тогда объясни, почему ты — единственная, кого он дёргает за тональность голоса или взгляд, будто проверяет — выдержишь или нет?
Я стискиваю губы.
— Потому что я его раздражаю и это взаимно.
— Так или иначе, ты же понимаешь, что нельзя ехать в командировкус нимв одном унылом свитере и с зубной щёткой? — вдруг возмущённо заявляет Оля, копаясь в моём шкафу, как у себя дома.
Делаю вид обреченного солдата.
— Это командировка, а не свидание. И тем более не отпуск. Что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты выглядела как женщина, а не как завхоз со стажем.
Косыгина вытаскивает очередную стопку одежды, отбирая всё серое и чёрное.
— Вот это — в печь, вот это — сжечь, вот это… носить можно только дома с занавешенными окнами и выключенным светом.
— Оль, мне нужно что-то удобное. Мы едем по работе. Я не собираюсь там дефилировать.
— У вас будут ужины. Переговоры. И, возможно, моменты, когда он случайно зайдёт в твой номер под предлогом “обсудить проект”. Ты должна быть готова.
Я фыркаю.
— Единственный “проект”, который он хочет обсудить — это как выжить в одном помещении со мной, не убив.
— Или… как выжить в одном номере, не раздев, — подмигивает подруга.
Я швыряю в неё подушку. Она ловко уворачивается и хватает с комода маленький чёрный кружевной топик.
— Вот. Это поедет с тобой.
— Нет.
— Да.
— Оля, он даже не увидит, что на мне под блузкой.
— А если увидит? — она подмигивает, — и ахнет?
— Он скорее уволит меня, чем ахнет.
— Тогда пусть ахает, когда подписывает приказ.
Я закатываю глаза.
Оля берёт чемодан и начинает складывать внутрь одежду. К деловым костюмам добавляет пару платьев, каблуки (на всякий случай), и — под шумок — незаметно кладёт тот самый кружевной топик между футболками.
— Ты что-то спрятала? — прищуриваюсь.
— Только твою самооценку, детка. Её тоже пора взять с собой. Вдруг пригодится.
— Ты неисправима.
_________________________________________________
Дорогие читатели, если книга вам интересна, буду рада видеть ваши лайки - кнопка рядом с обложкой “Мне нравится” или просто звездочка рядом со значком библиотеки.
Следующая глава от Марка ???
Глава 4. Марк
Москва ещё толком не проснулась. Сквозь редкий утренний трафик пробираюсь к офису на Ламбе. Машина гудит громко, уверенно, как будто и она тоже знает, что понедельник — не повод быть вежливым.
Поворот, мост, резкий тормоз — привычный маршрут. Город серый, злой, в лужах отражаются рекламные щиты и недосып. На улице сыро, люди кутаются в шарфы, а я просто выключаю печку — люблю, когда в салоне прохладно. Лучше думается.
Останавливаюсь у входа. Выхожу. Пахнет кофе, бетонной пылью и каким-то очередным бизнес-завалом. Всё как всегда.
Прохожу мимо ресепшена. Девчонка за стойкой вытягивается, будто по струнке. Смотрит — не просто как на начальника. Щеки розовеют. Она привыкла, что я прохожу молча. Я и сегодня не делаю исключений.
— Доброе утро, — бросает девушка на автомате.
Кивок — единственное, что получает. Не из снобизма. Просто мне сейчас не до светских улыбок. Голову забивают цифры, совещание и один вопрос, который не даёт покоя со вчерашнего вечера.
Лифт ждёт на первом. Захожу. Закрываю глаза на пару секунд. Чётко слышу, как механизм лязгает где-то вверху. Бесит, когда техника даёт сбой, даже мелкий. Я не из тех, кто спокойно переносит шум или ошибки.
Скоро совещание. Потом переговоры с казахами. А потом…
Вижу в отражении двери, как по коридору проходит Левицкая. Твёрдая походка, привычно раздражающий меня вид. Всё как всегда.
Есть люди, которые тебе не делали ничего плохого — по факту. Но бесит всё. От взгляда до того, как они держат чашку. Вот это — про Левицкую.
Слишком правильная. Слишком сдержанная.
Будто проглотила инструкцию по офисному выживанию и теперь следует ей до запятой. Не улыбается. Не подлизывается. Не кокетничает, как остальные. Смотришь — и не поймёшь: то ли у неё затык с чувствами, то ли просто срать хотела на всех вокруг.
А самое мерзкое — у неё всё выходит. Чётко, по графику. У неё в голове целый Excel из планов, метрик и дедлайнов.
Я привык, что любая, даже самая гордая, рано или поздно ломается. Хоть взглядом. Хоть попыткой понравиться. А тут — ноль реакции.
Закрытая, вечно в чёрном или сером — как будто жизнь у неё на паузе. Губы без помады, волосы собраны так, что ни одной лишней мысли не вылезет. Глаз не ведёт.
Сначала я её и не замечал особо. Была как тень. Сидит себе тихо. Не трогает — и слава богу.
Но потом начало раздражать.
Она не мой тип. Вообще. Даже рядом не стояла.
Я привык к другим — к живым и лёгким.
В моей жизни женщины появлялись, как вечерние коктейли на фуршете: красивые, манящие, с правильной формой бокала — и с привкусом одноразовости.
После очередного соглашения, после ужина с инвесторами, после скучного тоста за “партнёрство”, я знал: эта ночь будет сладкой.
Модель. Актриса. Юристка. Дизайнер.
Вино. Тело. Тишина. И дверь, закрывающаяся за моей спиной до рассвета.
Без записки. Без повторений. Без «а что дальше?».
Я уверенно твердил себе: мне этого достаточно.
Что чувства — это отвлекающий шум.
Что я не создан для отношений — потому что живу между.
Между Мадридом и Москвой. Между залами переговоров. Между чужими простынями.
Левицкая — совсем из другого мира.
Холод. Статичность. Прямота, как удар по лбу.
Не то чтобы страшная — нет. Скорее…неухоженная. И даже когда смотришь на неё долго — теплее не становится. Глаза у неё острые, как нож. Слова тоже.
Вечно в своих чёрных штанах, волосы затянуты в пучок. Никакого лоска, никакой лёгкости, никакого желания понравиться. С ней будто бы всё в напряг.
Эти её вечно закатанные глаза, когда я что-то говорю. Эти придирки на совещаниях, когда можно было просто промолчать. Этот голос — ровный, безэмоциональный, как будто она судья на чемпионате по смертельной арифметике.
Я как-то брякнул при всех, что «не стал бы её трахать и обошёл бы стороной». И сказал не в лицо, а в разговоре с парнями, просто сорвалось.
Сказал грубо, да. Но, чёрт, бесила она меня тогда.
Эта её манера глядеть сквозь тебя, как будто ты реклама по телеку, которую она пропустит через пять секунд.
После той фразы, кстати, по офису и пошло — «ледяная баба из стратегического». Не горжусь, но не отказываюсь. Я просто сказал вслух то, что все думали.
У Левицкой башка варит как швейцарский хронограф — точно, чётко, без сбоев. Планирует на два квартала вперёд, видит риски там, где я бы и не подумал, и спасала нашу задницу от проблем не один раз.
Когда она говорит, все в переговорке затихают. Даже те, кто привык перебивать. Потому что, чёрт побери, она реально знает, о чём говорит. Не распыляется, не льёт воду. Даёт решение — и оно работает.
Иногда мне хочется с ней сцепиться, просто чтобы выбить из неё эмоции. Чтобы, блядь, показать, что она живая. Но она холодна, как мартовский лёд. Даже когда вытаскивает отчёт из горящего ада в последнюю секунду — ни капли паники, ни грамма пафоса. Просто делает, как будто так и должно быть.