Ты - не мой тип

Почти. Но потом вспоминаю. И снова ставлю между собой и миром стену.

Выключаю свет, кутаюсь в одеяло и пытаюсь уснуть.

Я уехала утром, чуть раньше запланированного. Погода была пасмурная, всё вокруг казалось каким-то нечетким, будто еще не проснувшимся. Я не видела Марка. И не ждала, если честно.

Москва встретила привычным ветром и равнодушием. Шуршание шин, гудки такси, серое небо и тот самый привкус — смесь бензина, кофе из бумажного стакана и вечной усталости.

Оля приехала ко мне вечером. Как всегда — с вьющимися волосами, в клетчатой рубашке, с роллами в одной руке и бутылкой вина в другой.

— Так, выкладывай, — бросает с порога, — у тебя лицо, как у героини после сцены с горячим миллионером, которая закончилась не постелью, а моральным коллапсом.

Я фыркаю.

— Удивительно точный диагноз.

— Выкладывай.

— Он дьявольски горяч, — говорю, открывая вино. — Мы… чуть не… ну, ты поняла. Озеро. Ночь. Всё как в сопливо-романтичной драме. И он… поцеловал меня.

Оля хлопает ресницами.

— О, черт. — Оля замирает. — И?

— И я убежала.

Пауза.

— Что ты сделала? — недоумевает подруга.

Она наклоняется вперёд:

— Почему?

Я отвожу взгляд.

— Потому что с ним — нельзя. Он сильный, уверенный, успешный. Он не будет ждать, пока я научусь… быть нормальной. Я не хочу, чтобы он копался в моих загонах.

— А может, он не хочет копаться, а просто хочет быть рядом? — мягко говорит она.

— Или просто хочет трахнуть.

От одной этой мысли начинает быстро биться сердце.

— Иногда мне кажется, — говорю тихо, почти неслышно, — что я просто сломанная копия своей сестры. Не та, кто должна была остаться.

Оля молчит. Она не бросается словами. Просто сидит рядом. На моей кровати. С ногами, подтянутыми к груди, в мягких домашних штанах и старом худи.

— Она была… яркая, — продолжаю. — У неё всё получалось. И люди её любили. Знаешь, когда мы заходили в комнату — смотрели на неё. А я… была фоном. Я не завидовала. Правда. Я просто… знала своё место.

— Марин, — подруга накрывает мою руку своей. — Ты не обязана быть чьей-то тенью. Ты сама по себе. И, может, да, когда-то ты жила в её свете. Но ты тоже светишь.

Я сжимаю губы. Слишком много эмоций, которые нельзя выдохнуть.

— Если бы тогда… — глотаю ком. — Если бы я не села за руль. Не поехала. Не свернула. Она бы была здесь. Жила. Смеялась. Вела бы тот блог, мечтала о Лондоне. А я… я даже не могу понять, зачем я.

— Стоп. — Голос Оли обретает твердость. — Ты не виновата. И никто не имеет права заставлять тебя думать, что ты живёшь вместо кого-то.

Я смотрю на неё. В глазах — слёзы. Но я не плачу. Просто держусь.

—Ты человек, Марина. Живой. Раненый. Но живой.

— А если я не умею жить? — прошептала я.

Оля обнимает меня.

— Тогда я буду рядом. Пока не научишься. И начнем мы с завтрашнего дня. Запишу тебя к своему знакомому стилисту.

Мы сидим так долго. В комнате пахнет ванильным шампунем и вином. За окном шумит Москва — чужая и родная.

Может, и правда… пора перестать быть чьей-то тенью.

С утра всё давалось с трудом. Голова гудела, как будто внутри поставили глухой мотор. Не то чтобы болело — просто мир казался обернутым в вату, тугую, раздражающую.

Ничего страшного, просто пришли эти дни. Как всегда. Только хуже. Последнее время они словно усилились: тошнота, слабость, колющая боль внизу живота. Врач сказала — ничего критичного, назначила таблетки. Новые. Организм “должен привыкнуть”, сказала она. Я кивнула тогда — а куда деваться?

У офиса я выдохнула. Натянула привычную маску: уверенность, спокойствие, деловитость. Поднялась на свой этаж, как будто по автомату. Дверь в кабинет — знакомая. Всё на местах. Всё — как будто я никогда и не уезжала.

Но сегодня — особенный день. Потому что у меня теперь есть секрет.

Секрет на двоих. С моим боссом.

Я всё ещё не знаю, как правильно думать о Марке. Что чувствовать. Что говорить, если он заговорит первым. Если будет смотреть так же, как в ту ночь. Если вспомнит поцелуй. Лёгкий. Мягкий. Как будто ничего особенного — но внутри меня что-то провернулось наизнанку.

Я сбежала. Это факт. Просто ушла. Без слов. И он… не остановил. Теперь я не знаю, что хуже: что он промолчит — или что спросит.

Что если он поставит меня перед фактом? «Почему ушла?»

Что я скажу?

Что испугалась?

Что думала, он играет?

Что почувствовала слишком много за слишком короткий миг?

Я не знаю, как себя вести. Улыбаться? Делать вид, что ничего не было?

Официально. Спокойно.

Но разве можно быть прежней, когда уже побывала на той грани, где сердце почти сорвалось?

Я стараюсь сосредоточиться. Проверяю почту. Несколько писем от клиентов. Уведомления. Вопросы по проекту. Всё как обычно. Я вытаскиваю из сумки пузырёк с таблетками. Проглатываю одну, запивая остывшим кофе. Глупо. Надо было водой.

С каждой минутой внутри поднималась слабость. Таблетка садилась в желудке остро, как камень. Попыталась сосредоточиться на таблицах, но буквы сливались. Рука дрожала на мышке. Лоб покрылся холодной испариной.

Встала, пошатываясь, и прошла к туалетной комнате. Умылась. Плеснула в лицо воду. Не помогло.

Вернувшись за стол, села и, дрожащими пальцами, достала из сумки упаковку. Врач предупреждал, что при сильной реакции — нужно ждать, не паниковать.

Но стало хуже. Картинка перед глазами дёрнулась. Голоса коллег — будто из другой комнаты. Пульс застучал в висках. Пот на спине. Холодно. Жарко.

Попыталась встать и мир поплыл. Последнее, что я увидела — дверной косяк и силуэт в проёме.

И тьма. Не как сон. Скорее как выключатель. Щелчок — и ничего. Тело не слушается и мир исчезает.

А где-то сквозь темноту: чьи-то руки ловят меня прежде, чем я ударяюсь об пол. Тёплые. Сильные.

Голос, уже рядом, вполголоса, в панике:

— Чёрт, Марина. Слышишь меня? Эй!

Очнулась я не сразу. Вначале — только голос.

Низкий. Резкий. Встревоженный.

— Марина?

Я едва открываю глаза. Свет режет. Рука — на моей щеке. Тёплая. Настойчивая.

— Чёрт… Ты слышишь меня?

Голос знакомый.

Марк. Я лежу в руках Марка. Когда я оказалась здесь? На его лице — нет ни привычной иронии, ни отстранённости. Только тревога. Настоящая.

— Что с тобой? — мягко, но жёстко.

— Ничего… — пытаюсь выговорить. — Таблетка.

— Какая ещё таблетка?

— От врача… Мне плохо с утра. Эти… дни. — голос срывается. Мне стыдно. Глупо. Унизительно. Я взрослый человек, я не должна валиться вот так.

— Почему ты не сказала? — тише.

Я отвожу взгляд.

— Потому что я не хотела встречаться с тобой вот так.

Он замирает. Смотрит.

— “Вот так” — это как?

Я сглатываю.

— Слабой.

— Я позвонил в скорую, — его голос тревожный.

— Не надо никакую скорую, я ненавижу больницы… — на этом я отрубаюсь снова.

Открываю глаза. Свет. Мягкий, рассеянный. Не офис. Не больница.

Я приподнимаюсь — подушка знакомая. Моя. Моргаю, медленно соображая.

Кровать. Плед в полоску. Тумбочка с недопитым стаканом воды. Это моя спальня.

Сердце начинает колотиться. Как я тут оказалась? Последнее, что помню — офис. Гудящий монитор. Таблетка. Потом — провал.

Резко сажусь. Голова немного кружится. Я опускаю ноги на пол — он прохладный, и это возвращает ясность.

Дверь в спальню приоткрыта. И в следующую секунду я замираю.

На пороге — Марк.

С чашкой. Моей любимой. Белой, с облупленным рисунком черного кота и надписью “Not today”.