Страница 17 из 56
Я понял — давить на неё пока рано. Её гордость — зверь с острыми зубами, и шутки с ней плохи. Но эта реакция дала мне понять — есть шанс, и я возьму его, какой бы чёртов сложный он ни был.
Я почувствовал азарт. Не просто: «добиться», а понять,где её кнопка.
Я уверен — под этим фасадом лава. Просто не для всех.
Не нужно давить. Не пугать. Зайти мягко. Умно. Обойти сбоку. Заставить саму захотеть.
Стою под горячей водой, струи стекают по телу, но голова была занята только одной — Левицкой. Её образ мелькал в голове, как раскалённый экран.
Рука сама потянулась вниз, ладонь схватила уже натянутый член. Медленно провел по нему — гладко, жадно, чувствуя, как он распухает, как кровь пульсирует под кожей, как желание превращается в животную жажду. Мысли грязные и бесстыдные: как она стоит передо мной, как её губы чуть приоткрыты, как она смотрит — и этот взгляд прожигает плоть насквозь. Этот образ сводит с ума, заставляет чувствовать себя зверем, жаждущим добычи.
Каждый толчок — будто её дыхание на моей шее, каждое движение — словно жар её прикосновений. Рука не унималась, движения стали всё быстрее, жёстче — будто хотел выгнать из себя всё это напряжение, весь дикий накал желания, который она пробудила во мне.
Пульс бил в висках, дыхание стало сбивчивым. Я закрыл глаза и представил, как её руки скользят по моему телу, губы жадно захватывают член, как она стонет — низко и грубо.
И вдруг — взрыв. Волна жара рванулась изнутри, прокатилась по всему телу, сдавила горло, заставила выгнуть спину. Всё, что было сдержано, рванулось наружу — тяжёлая, горячая струя ударила в ладонь, а в голове остался лишь один шум — бесконтрольный рев наслаждения и дикое, звериное удовлетворение.
Вода текла по телу, смывая горячие следы, а внутри осталась пустота и дикая жажда — жаждаеё, что взорвала мой мир и ещё не знает, как глубоко я её хочу.
Смыл с себя остатки этого напряжения и вышел из душевой, быстро оделся как будто выходил на бой. Передо мной — переговоры, которые надо было провести без малейших слабостей.
В зале было холодно — тусклый свет, скучные лица, бумаги и графики, наполнявшие пространство бездушной формальностью. Левицкая сидела напротив, в своей непривычной одежде. В серой блузке, которая чуть просвечивала — я видел контуры её груди, мягкие и реальные. Юбка — обычная, но подчёркивала каждый изгиб ее упругой задницы. Неизменным казался ее идеальный пучок на голове и ни грамма косметика. Она уверенно держалась, ловко играла роль строгого профессионала, но я чётко чувствовал, как в каждом её движении прячется скрытая сила.
Каждый ее жест, каждый вздох — пытка. Хочу, чтобы она почувствовала, что со мной происходит. Хочу, чтобы увидела, как ее тело сводит меня с ума.
А она продолжает говорить, спокойная, собранная, не обращая внимания на мой взгляд, который ползёт по ней, как руки.
Даже после утренней разрядки в душе, я чувствовал, как кровь снова приливает к паху, член напрягается, становясь твердым под тканью брюк. Мысли путались, цифры в таблицах расплывались перед глазами, а вместо них — она: растрёпанная, с распущенными волосами, её теплая кожа под ладонями, горячее дыхание на шее. Губы приоткрыты, пальцы впиваются в спину, она выгибается подо мной, живая, грешная.
Член пульсировал, требуя внимания, я сжал зубы и поправил его через карман, пытаясь скрыть возбуждение.
Зараза.
Тут я вдруг замечаю, что один знакомый мудак не сводит глаз с Левицкой. Артур Ларионов — наш конкурент, кучерявый выскочка, который зачем-то забрел сюда, будто ему тут что-то светит. Что он здесь забыл? Чёрт возьми, мне это не нравится ни капли.
Смотрю на Марину — а у неё на губах эта чёртова улыбка, которую она ему бросает. Внутри — какой-то колючий комок начинает расти. Какого хуя она ему улыбается?
Он что, такой остроумный? Или ей просто нравятся самцы с дешёвыми шуточками и приторной самоуверенностью?
Сидит, смотрит на него своими глазами, в которых я вчера видел совсем другое. Или мне, блядь, показалось? Может, она играет, а я — просто ещё один дурак в её спектакле?
Он, сука, облокачивается ближе, и я вижу, как у него на лице эта самодовольная мина — мол, «я знаю, как с бабами». Слышь, клоун, руки убери.
Я сжимаю кулаки под столом, натянуто улыбаюсь, но внутри всё трещит. И что самое паршивое — она даже не смотрит в мою сторону. Как будто я прозрачный. А пару часов назад, между прочим, её щёки пылали, когда она меня в душе увидела.
Я давно знаю Ларионова. Мы с ним не первый год по одним полям ходим — у него в Москве такая же компания, как у меня. Только если я строил все с нуля, кровью и кулаками, то он влез за счёт папиных связей и старых партнёров. Типичный столичный мажор.
На юге Казахстана он тоже отметился — зацепил себе статус дистрибьютора через одного из чиновников. Крутанул пару схем, зашёл в рынок, начал поставки. Теперь пытается расползтись как плесень. Думает, что может и сюда влезть, в мою сделку, под шумок. Не выйдет. Пока я дышу — не выйдет.
Я знаю Ларионова и его людей, его “инвестиционные фонды”, его тягу к чужим проектам. Он — шакал. Следит, выжидает, потом налетает. Увидел нас с Аскаром, понял, что тут пахнет деньгами — и теперь крутится под ногами.
Внутри меня всё горело, но снаружи я был камнем — спокойный, расчётливый, непробиваемый. И, чёрт возьми, несмотря на этот бурлящий хаос в голове, переговоры закончились успешно. Сделка заключена, подписи на бумагах.
Аскар отходит в сторону от общего стола, подходит ко мне. Мужик харизматичный, в голосе — уверенность человека, который сам себя сделал. Местный акула. За пару дней общения я понял: в доску свой, если не пытаться вывернуться из договорённостей.
— Ну что, Марк, — говорит он, когда мы отходим в сторону. — Молодцы. Всё чётко. Команда у вас хорошая.
— Работаем на результат, — хмыкнул я, поднимая взгляд. — Как дальше двигаемся?
Аскар кивает, достаёт телефон, что-то листает в календаре.
— Первую партию мы запускаем со следующей недели. Я подниму логистов, чтобы они включились в отгрузку. С твоей стороны — нужен контроль по качеству. Не хочу сюрпризов, особенно на старте.
— Будет. Я лично прослежу. Команду под это уже подтянул, пара ребят прилетит сюда на месяц, всё отладим.
— Отлично. Если всё пойдёт по плану, через полгода будем расширять объёмы. У меня ещё один рынок на горизонте — Катар. Но сперва — Турция. Закрепимся тут, потом пойдём дальше.
— Мне нравится, как ты мыслишь, — сказал я и протянул руку.
Аскар оборачивается. Цепляет Ларионова. Стоит у кофемашины, шепчется с какими-то своими менеджерами, что-то им показывает на планшете. И слишком часто косится в сторону нашего стола.
Аскар нахмурился:
— Что он здесь делает? У него ж свой проект, они вообще в другом секторе. Это не его территория.
— Вот и мне интересно.
— Ладно, — откашливается Аскар. — Вечером обсудим. У меня есть пара ребят, которые могут пробить, что они здесь мутят. Нечего конкурентам воздух нюхать.
— Согласен.
Позже Аскар приглашает расслабиться на своей вилле. Там было всё, как я привык. Роскошь, правильные лица, бизнесмены, свет, алкоголь — нужная тусовка после хорошей сделки. Столы ломятся, свет мягкий, бассейн блестит, звучит какой-то лаунж на фоне. Всё, как надо.
Моей компанией на этот вечер была Назима, по совместительству - секретарь Аскара. Входит как по подиуму. Модельная внешка, длинные ноги, загар ровный, безупречный. Волосы — платиновое золото до талии. Она будто сошла с глянцевой обложки — и знает об этом. Улыбка, взгляд из-под ресниц — всё выверено. Профессионалка по части того, как быть желанной. Ну прямо мой тип. Таких вокруг меня всегда полно — в Москве, в Дубае, в Испании.