Наследник для олигарха

Свернулась калачиком в кресле возле койки Влада. Отдельная палата ВИП-класса больше походила на гостиничный номер, разве что мерцание экранов медицинских приборов да писк датчиков напоминали, что мы в больнице. Возлюбленного наконец-то перевели из реанимации и теперь разрешили посещения. Я разрывалась между домом Ануш, где ждал меня сынок, и местом возле Влада. За пару дней прокатала на такси туда-сюда уже кругленькую сумму.

Волков старший зашевелился и что-то зашептал. Неужели наконец-то приходит в себя? Но нет… Взяла любимого за руку и аккуратно сжала в ладонях.

– Возвращайся ко мне, пожалуйста! Я тебя люблю! – прошептала в надежде, что он меня услышит, придёт на мой зов.

Сейчас забылись все обиды и боль, которая разъедала кислотой изнутри, не отступая ни на секунду. Хотя казалось, что такое забыть невозможно.

Руки тряслись, пульс бился в висках, а в голове словно перекатывался свинцовый шарик. Схватив кружку с прохладной водой, жадно припала губами, слушая, как зубы бьются о край.

«Стоп! Так нельзя! Зачем накручивать себя, ведь ещё ничего не произошло, сначала нужно поговорить с Владом!» Но чем ближе был час нашей встречи, тем меньше мне хотелось туда идти. Тягучее и мрачное предчувствие поглотило меня в свои тёмные воды, из которых не было сил вынырнуть. И не было никого рядом, кто мог бы протянуть руку.

Я опустила ладонь на живот, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Странно, но за это время, что узнала о беременности, ни разу не подумала о собственных эмоциях, занятая лишь мыслями о реакции Волкова старшего на это известие. «Эй, как ты там? Прости, что я такая нервная и дёрганная! Обещаю, что возьму себя в руки и постараюсь быть спокойной ради тебя!» – обратилась к зарождающейся во мне жизни. И тут вдруг резко осознала, что не так и важно, как среагирует любимый на известие, главное, что у меня будет ребёнок! Его ребёнок!

За окном темнело, но я не двигалась с места. В доме напротив зажглись огни, люди спешили с работы в свои уютные микромиры, наполненные запахом горячего ужина и улыбками близких. По крайней мере, мне хотелось так думать. Телефон вновь издал мелодичную трель и резко замолчал, разрядившись. Это был уже, наверное, двадцатый звонок. Странная апатия не давала сдвинуться с места. Может, я надеялась, что если сидеть, не шевелясь и не предпринимая никаких действий, то все проблемы рассосутся сами собой. Мой счастливый и наивный самообман продлился недолго – дверной звонок взорвался пронзительным истеричным писком. Я уже знала, кого увижу на пороге, когда открою замок.

– Маша, что случилось? Живая, слава богу! Ты почему на звонки и сообщения не отвечаешь? – затараторил с порога Влад. Меня просто накрыло волной его тревоги и заботы. Слёзы хлынули из глаз, я старалась успокоиться, но ничего не помогало.

– Тебя кто-то обидел? Не реви, скажи мне, милая, что происходит, пожалуйста! – в его голосе прозвучала настоящая мольба.

Сильные мужские руки легли на мои мокрые от слёз ладони, заставляя поднять голову. Его глаза, такие любящие, искренние, наполненные теплом. Не может быть, чтобы этот мужчина мне не поверил.

– Влад… – прошептала, облизывая солёные шершавые губы, – я должна тебе это сказать. У нас с тобой будет ребёнок!

– Ты беременна? – переспросил с непониманием. Кажется, он не до конца осознал мои слова. – Это точно?

– Да, я была у врача, когда ты был в отъезде. Тогда и появилось подозрение. Вернее, доктор сразу сказала, но не поверила. А потом сделала несколько тестов. И сегодня ещё один. Две полоски, сомнений быть не может. У нас будет ребёнок!

Мужские ладони на моих щеках вдруг стали ледяными, словно принадлежали не живому человеку, а хладному трупу. С лица возлюбленного пропали все краски, и оно теперь напоминало восковую маску, даже яркие глаза вдруг помутнели. Это изменение меня напугало до глубины души, словно из любимого вынули душу.

– Ты в порядке? Тебе плохо? – накрыла своими руками ладони Влада, пытаясь их согреть, но он отдёрнулся, словно мои прикосновения его обожгли.

– Нет, мне хорошо. Теперь всё хорошо и правильно. Именно так, как должно быть, а не так, как я сам придумал. – пустой голос, словно запись на плёнке.

– О чём ты? Посмотри на меня, пожалуйста, Влад! – я попробовала поймать скользящий взгляд, но всё было бесполезно. Он смотрел куда угодно, но не на меня.

– Скажи мне только одно… Кто он?

– О ком ты? – непонимающе уставилась на мужчину.

– Я просто хочу знать, от кого ты беременна! – простонал зажмурившись.

– Это твой ребёнок! Ты – мой единственный мужчина.

– У меня не может быть детей, я уже говорил об этом. Странно, что забыла. Или желание заполучить богатого мужика настолько затмило ум? Или надеялась, что если я влюбился, то поверю в любую твою сказку? – теперь в его голосе сквозила настоящая ненависть.

– Не говори так! Я готова поклясться, что это твой ребёнок! Как тебе это доказать? – отчаяние и безысходность практически лишили меня сил. Язык с трудом ворочался во рту, отказываясь повиноваться, а перед глазами всё плыло и мерцало.

– Мне не нужны никакие доказательства. А ещё я должен быть благодарен тебе за очередной урок. Каким же ослом я был, что решил вновь довериться женщине! Кстати, благодарность должна иметь денежное воплощение! – Влад полез в кошелёк. В его глазах плясали сумасшедшие злые огоньки, а на лице нервно подёргивалась неприятная ухмылка. – Спасибо тебе за всё!

Денежные купюры взмыли в воздух и осыпались дождём вокруг меня…

– Удачи тебе! – произнёс он с яростью. – Надеюсь, ты понимаешь, что больше не должна появляться в моей жизни. И жизни Стефании! Чтобы на пушечный выстрел не подходила к моему ребёнку!

Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью, а я сползла на пол и горько разрыдалась среди хрустящих купюр.

Глава 56. Глазами Кира

Эрике наконец-то стало легче. Теперь она носилась вокруг меня, хлопотала, ухаживала. После бессонной ночи, когда переживал, останется ли брат в живых, теперь сам чувствовал себя полутрупом. Мне бы надо было поспать, но расшатанные нервы показывали мне здоровую фигу, стоило прикрыть глаза, сразу же одолевали тревожные мысли. Какая-то странная грань между сном и бодрствованием, наполненная давящей тревогой.

– Так, ты, что ли, хочешь рядом с Владом прилечь в больничке? – прозвучал недовольный голос жены. – Давай уже успокаивайся.

Услышал шлёпанье её голых пяток по номеру и звук открываемого холодильника.

– И что у нас тут? – пропела она себе под нос.

Через пару минут я стал обладателем тяжёлого стакана, в котором плескалась янтарная жидкость.

– Мне сейчас не стоит. Надо к Владу вернуться… – запротестовал я слабо.

– Не раньше, чем хотя бы пару часов поспишь, понял меня?!

– А ведь кто-то лечил меня от алкогольной зависимости, помните, госпожа психолог? – усмехнулся, глядя на непреклонное лицо любимой. – А теперь сама стакан протягиваешь?

– Считай, что это лекарство! Да и пьёшь ты под присмотром врача! Так что давай залпом!

Я не стал спорить и в один глоток осушил ёмкость, чувствуя, как по телу разлилось приятное тепло.

– А помнишь, как Влад привёз меня к тебе? И ничего не сказал ведь заранее! Всё же, молодец он, брат мой? – произнёс я притягивая к себе любимую и медленно проваливаясь в мягкие объятия сна.

– Я приехал, чтобы сказать, что без тебя мне жопа, моя Багира! – выдыхаю, глядя в глаза Эрике. Сейчас или никогда. Всё или ничего. Триумф или пиздец. Она закусывает губу, буравя тяжёлым взглядом так, что точно уверен, – это пиздец, окончательный и бесповоротный, а в следующую секунду моя пантера срывается с места и несётся ко мне со звериным завыванием и рыком. Люблю её такую: сумасшедшую, страстную, сложную, невыносимую, выпившую из меня все силы и нервы за последний месяц отчаяния. Люблю, ненавижу, готов убить, но сделать предложение руки и сердца.