Страница 13 из 81
4.Арианна
Я никогда не задумывалась об эксгибиционизме. Никогда. Но черт возьми, это чистый кайф. Сначала я сомневалась, смогу ли выдержать чужие взгляды – оценивающие, разбирающие меня по частям, заставляющие чувствовать абсолютную уязвимость.
Вместо этого я ощутила себя замеченной. Желанной. Красивая женщина в первом ряду первой помогла мне расслабиться. Наши взгляды встретились, и она мягко улыбнулась, прежде чем ее глаза медленно скользнули по моему телу. В них вспыхнуло желание, от которого по моей коже пробежала дрожь. Приятно, когда мужчина находит тебя привлекательной. Но когда так смотрит женщина... это совсем другие ощущения.
Между восхищенными взглядами наблюдателей и хвалебными словами Дома (как еще мне его, блядь, называть?) все мое тело гудело от предвкушения. Потребовалось всего несколько его прикосновений, чтобы я кончила позорно быстро.
Дом внезапно убирает руку от моего подбородка, жестом приказывая подняться.
— На четвереньки.
Я с готовностью поворачиваюсь и становлюсь в нужную позу, располагаясь на кровати так, чтобы зрителям открылся лучший обзор. Что-то в этой идее возбуждает меня еще сильнее. Как будто я не просто получаю удовольствие, но и дарю его.
Я чувствую, как Дом подходит сзади, проводит головкой члена между моими влажными губками, но пока не проникает внутрь. Холодок от пирсинга заставляет меня содрогнуться, а киска пульсирует в предвкушении.
Он усиливает давление, но сдерживается в последний момент.
— Черт. Мне нужно надеть презерватив.
— Я чиста, — вырывается у меня, и я тут же ненавижу себя за эти слова.
Ты в секс-клубе, Арианна. Какая разница, что ты чиста? Он, скорее всего, нет! Как можно быть такой чертовски безрассудной?
Я скорее чувствую, чем слышу, низкий рык, который вырывается из его груди, когда он просовывает головку еще немного внутрь, упираясь в самый вход.
— Хотел бы я… Может быть, когда-нибудь, — выдавливает он сквозь зубы.
Затем отстраняется, тянется к тумбочке рядом с нами и достает оттуда целую пачку презервативов. Быстро натянув один, он возвращается на место позади меня.
На этот раз мужчина не колеблется. Одним плавным движением он входит в меня, как и в той комнате. Можно подумать, мое тело уже успело привыкнуть, но нет. Спина выгибается, и из моих губ вырывается крик, пока я пытаюсь принять его полностью. Толстый член растягивает меня до боли, медленно заполняя, сантиметр за сантиметром, пока не оказывается внутри до конца.
— Черт побери, — рычит он, вцепляясь в мои бедра так сильно, что наутро точно останутся синяки.
— Т-ты в порядке? — выдыхаю я сквозь судорожные вдохи.
Из его груди срывается хриплый смешок. Он шлепает меня по ягодице, а другой рукой хватает за волосы, резко оттягивая голову назад.
— Лучше не бывает. А теперь будь хорошей девочкой и скачи на моем члене.
Я начинаю работать бедрами, заставляя себя скользить вверх и вниз по всей его длине. Его пирсинг трется о точку G с каждым толчком. Боже. Я больше никогда не стану трахаться с мужчиной, у которого не проколот член. Это гребаный рай.
Я смотрю в сторону и замечаю, что та красивая женщина все еще сидит в первом ряду. Один из мужчин теперь расположился между ее ног, лаская языком ее киску, в то время как другой стянул с нее топ и сосет обнаженную грудь. Все это время она не сводит с нас глаз, ее взгляд полон похоти и наслаждения. Это вызывает дрожь по всему моему телу и подстегивает двигаться быстрее и глубже.
Хватка Дома на моих волосах слегка смещается, и вдруг его тело замирает. Он словно окаменел. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он пристально смотрит на меня, стиснув челюсти и сжав губы в тонкую линию.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Твое ухо.
— Мое ухо?
Он сжимает челюсть еще сильнее.
— Твоя татуировка.
Мне требуется пару секунд, чтобы понять, что он говорит о маленькой татуировке воробья за ухом, которую я сделала в выпускном классе. Боже, моя мать тогда совершенно вышла из себя, но, не буду врать, её реакция доставила мне некоторое удовольствие. Частично я сделала тату, чтобы позлить её, но также потому, что для меня это был символ свободы. Я съезжала, поступала в колледж, наконец-то становилась самостоятельной и избавлялась от её контроля. Но поскольку татуировка находится за ухом, иногда я о ней забываю.
— Ты что, боишься птиц? — поддразниваю я.
Его глаза пристально изучают меня в течение нескольких напряженных секунд. Он замирает так надолго, что я хмурю брови в недоумении. Это же просто маленькая татуировка. Что не так? Для него тату – это что-то вроде табу?
Медленно он ослабляет хватку в моих волосах, и та же рука скользит к шее, притягивая меня ближе, прежде чем он жадно целует меня. Поза неудобная, но ощущение его мягких губ, его языка, переплетающегося с моим, заставляет забыть собственное имя, что уж говорить о небольшом дискомфорте.
Его толчки становятся резче, наполненными новой силой. Я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет, прижимаясь к моим губам еще крепче.
Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, а мое тело начинает содрогаться в ответ. Наконец он отрывается от моего рта и, проникая еще глубже, шепчет на ухо:
— Кончай для меня, Воробушек.
Что-то в этом прозвище, или в том, как он его произносит, заставляет меня разлететься на тысячи осколков.
Я выгибаюсь и кричу, когда его хватка на моем горле сжимается, а затем резко ослабевает, позволяя свежей волне кислорода хлынуть в мои легкие. Гул в голове только усиливает оргазм, в то время как его член набухает внутри меня, а комнату наполняют его хриплые стоны удовольствия, когда он достигает разрядки.
Проходит несколько мгновений, прежде чем наше дыхание выравнивается. Дом медленно выходит из меня, наклоняясь, чтобы оставить нежный поцелуй на моей шее. Я оглядываюсь и вижу, что большая часть зрителей уже расходится – представление окончено.
— Я никогда не думала, что способна на такое, — говорю я скорее себе.
— На что именно? — напряженно спрашивает он.
— На что-то настолько... откровенное.
Я переворачиваюсь на спину и вижу, что Дом уже оделся. Он тянется ко мне, чтобы помочь подняться. Я вкладываю ладонь в его сильную руку, и от простого прикосновения по телу пробегает волна приятного возбуждения.
Он поднимает меня на ноги, затем берет мое лицо в свои руки, держа с такой бережностью, будто я что-то хрупкое и драгоценное. Его глаза смотрят сквозь маску, изучая меня.
— Ты справилась великолепно. В тебе столько потенциала.
— Правда? То есть... ты покажешь мне? — спрашиваю я, внутренне содрогаясь от внезапной неуверенности в собственном голосе. Боже, кем я стала за этими дверьми? Это не я. Я не какая-то неуклюжая дилетантка. Уж точно не невинная девственница вроде Наоми. Так почему же веду себя как одна из них?
Он внимательно смотрит на меня несколько долгих секунд. Кажется, мужчина что-то обдумывает, словно решает, стоит ли встречаться со мной снова. Возможно, это лишь мои комплексы, но мне кажется, он колеблется.
Я уже открываю рот, чтобы что-то сказать – пошутить, отыграть назад, сказать хоть что-то, чтобы не выглядеть такой жалкой. Но мужчина неожиданно наклоняется и целует меня в лоб, его пальцы мягко держат меня за подбородок, пока он говорит, прикасаясь губами к моей коже.
— Встретимся здесь в следующую субботу. Ровно в девять. Если ты придешь вовремя, я щедро вознагражу тебя.
— А если опоздаю? — спрашиваю, испытывая его.
Его хватка слегка усиливается.
— Тогда я тебя накажу.